Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Теперь Кенни жалел ее – такая одинокая, и некому увести ее в постель среди бела дня.

– Нет, – сказала она. – Я просто закрыла почту и побежала сюда. Надо возвращаться. Кто-то может ждать в магазине.

– Это все из-за белых ночей, – сказал он. – Они всех немного сводят с ума.

Глава 12

Группой из Инвернесса командовал Рой Тейлор. По прибытии он должен был возглавить расследование. Перес уже работал с ним раньше, и в каком-то смысле они даже подружились. Не близко – Перес ничего не знал о личной жизни Тейлора, даже не знал, женат ли тот. Но между ними было понимание в рабочих вопросах.

Но сейчас нетерпение в словах Тейлора раздражало Переса. Ему не нужно объяснять, что главное – идентифицировать жертву. Господи, да прошло всего полчаса с момента обнаружения тела. Сэнди уже должен был добраться до Леруика. И уже наверняка звонит в офис парома «Нортлинк» в Холмсгарте и уточняет данные о рейсах «Логанэйр». Такую рутинную работу Сэнди любил и делал хорошо. Перес был уверен, что к концу дня имя установят. Пока больше ничего сделать было нельзя.

Он понимал, что нетерпение Тейлора связано не с их действиями – тот просто злился, что застрял в Инвернессе, не успев на последний рейс в Самборо. Если бы погода испортилась чуть раньше, если бы они не рассчитывали сесть на самолет, то успели бы на паром и были в Леруике к семи утра. Тейлор любил держать все под контролем. Перес представлял, как тот злится на себя и срывается на группе.

Перес тоже проголодался. Когда он вставал, Фрэн проснулась, предложила тост или фрукты, но он уже опаздывал. Сейчас его манили бутерброды с беконом, рыба с жареной картошкой – что-то горячее, жирное и сытное. Но для порядка надо было поговорить с Питером Уайлдингом – англичанином, который снял дом Вилли Джеймисона. Тогда Перес смог бы сказать Тейлору, что опросил всех жителей Биддисты. Придраться было бы не к чему.

Уайлдинг сидел у окна наверху, как и описывал Мартин. Из-за тумана день стал таким мрачным, что в комнате горел свет. Перес разглядел Уайлдинга, только когда дошел до конца ряда домов, да и то с трудом. А тот как будто наблюдал за ним с самого начала – видел, как он заходил в Сколз и пасторский дом, в магазин и к Агги. Странно так интересоваться чужими делами. Обычно любопытство свойственно женщинам. Почему англичанина волновало, чем заняты жители Биддисты? Но его наблюдательность могла пригодиться. Вполне возможно, он заметил незнакомца.

Писатель наверняка видел Переса лишь как силуэт в тумане. «Зачем он сидит у окна, когда ничего не разглядеть?» – подумал Перес. Как только он постучал, Уайлдинг отошел от окна. Послышались шаги по деревянному полу, щелчок ключа в замке. Дверь заедало – видимо, перекосило. Значит ли это, что англичанин сегодня еще не выходил? Или просто привык запираться, как на «большой земле»?

Уайлдинг оказался тем самым темноволосым мужчиной, который разговаривал с Фрэн в галерее. Высокий, довольно привлекательный, в полосатой рубашке без воротника, джинсах и парусиновых туфлях. Он улыбнулся, но не заговорил первым, ожидая объяснений. Молчание смутило Переса.

Он хотел показать удостоверение, но не вспомнил, куда его сунул, и просто представился.

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Конечно, задавайте! Годится любой повод, чтобы оторваться от пустого экрана. – Голос был бархатистым, словно англичанина постоянно веселила какая-то личная шутка. Перес ожидал увидеть угрюмого, погруженного в себя писателя, но перед ним стоял совсем другой человек. – Я заметил суету у причала. Это связано с тем, о чем я думаю?

Перес промолчал.

– Ну что ж, – продолжил Уайлдинг, – расскажете, когда сочтете нужным.

Его глаза были настолько голубыми, что Перес заподозрил цветные линзы. Мысль о тщеславии Уайлдинга его позабавила.

В этом доме родился и жил Вилли Джеймисон, пока не переехал в дом престарелых. Он перебивался рыбалкой и подработками в муниципалитете. Перес помнил, как видел его у дороги – тот помогал укладывать асфальт. Вилли так и не женился, и дом оставался в том же состоянии, что и при родителях. Скорее всего, он выкупил его у местной администрации. Теперь здесь жил Уайлдинг – либо как арендатор, либо как владелец. Вряд ли жилье ему предоставил муниципалитет.

Из прихожей виднелась крохотная кухня с раковиной на один кран и газовой плитой. Складной стол у стены явно остался от Вилли. Ни шкафов, ни стиральной машины – только маленький холодильник на столешнице и кофемолка. Ощущение временного жилья, сквота[185]. Будто Уайлдинг здесь только ночует, а не живет.

Того, похоже, примитивный быт не смущал. Он снова улыбнулся.

– Пойдемте наверх, там цивилизованнее. Чай? Агги, конечно, вам уже предлагала, но, думаю, еще одна чашка не помешает. Или кофе? Кофе – моя единственная слабость. Я мелю зерна для каждой порции.

Он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово. Или просто отвык от общения, сидя в комнате наверху.

От кофе Перес не отказался бы. День предстоял долгий, не помешает взбодриться.

– Кофе – с удовольствием. – Перес сделал паузу. – Тоже моя слабость.

– А, собрат по зависимости! Узнаю своих. Чудесно. Проходите в комнату, устраивайтесь поудобнее. Я скоро.

Он проводил Переса до середины лестницы, затем развернулся и очень легкой для такого высокого человека походкой спустился обратно. Движения были плавными, будто он ожидал гостя и заранее продумал каждое.

Как и сказал Уайлдинг, кабинет действительно выглядел более обжитым. Голые доски пола скрывал тканый ковер, стол с кожаной столешницей явно принадлежал самому Уайлдингу. На самодельных полках из досок и кирпичей теснились книги. Еще там стоял CD-плеер и корзинка с дисками. На стене висело большое необрамленное полотно – скошенное поле с неаккуратными стогами сена, залитое ярко-желтым светом. Перес подумал, что, возможно, это работа Беллы Синклер, и до смешного обрадовался, и вправду увидев ее подпись. Позже надо будет рассказать Фрэн. Он еще разглядывал картину, когда вошел Уайлдинг, толкнув дверь ногой. В руках он держал поднос с кофейником, кружками и коробкой магазинных пирожных. Он уже усвоил местный обычай – гостю обязательно предлагали сладкое.

– Молока нет, – сказал он без извинений. – Но могу сбегать в магазин, если необходимо.

– Я пью черный.

– Чудесно. – Видимо, его любимое слово. – Садитесь в кресло, инспектор. Я устроюсь на полу.

Он растянулся на ковре, но все равно выглядел хозяином положения.

Пересу хотелось взять пирожное, но они, похоже, были для виду. Просить было неловко.

– Мартин говорит, вы писатель. – Пересу было интересно, как создают вымышленные миры.