Календарь убийцы - Изабелла Мальдонадо

– …ждем, что пресс-конференция начнется с минуты на минуту, – говорил в микрофон корреспондент, стоящий перед зданием управления полиции. – К комиссару полиции присоединится заместитель директора ФБР, возглавляющий нью-йоркское отделение Бюро, с дополнительной информацией о вчерашней перестрелке, в ходе которой предполагаемый серийный убийца был застрелен федеральным агентом.

Брат указал на экран.

– Разве ты не участвовала в этом расследовании? – Он прищурился. – Федеральный агент, участвовавший в перестрелке… Это ведь была ты, так?

Дани хотела многим поделиться со своими родными. Причем ничего хорошего в этой информации не было.

– Я пришла к вам отчасти из-за этого дела. – Уклонившись от прямого ответа, Дани село в кресло напротив дивана. – Нам всем нужно поговорить.

Выключив пультом телевизор, Ахель повернулся к ней:

– Что стряслось?

– У меня дела. – Мануэла поднялась на ноги.

– Тетя Мануэла, тебе лучше остаться, – возразила Дани. – Тебе также нужно выслушать это.

Сев на место, тетка подозрительно посмотрела на нее. Озадаченно переглянувшись, Эрика и Ахель также вернулись на свои места, горя нетерпением услышать, что вызвало этот беспрецедентный жест со стороны их сестры.

На протяжении следующего часа Дани рассказывала своим родным про расследование убийств, совершенных Хоуэллом, начиная с убийства их бывшей соседки Луны Дельгадо. Как заметил ее начальник, судебного процесса не будет, поэтому можно было открыто говорить обо всем.

И только в самом конце Дани объяснила, как серебряная цепочка, хранившаяся в семейной Библии, смогла привязать Хоуэлла к убийству их отца.

Целую минуту потрясенные родственники молча смотрели на нее. Видя горе своих близких, Дани избавила их от подробностей смерти отца, но ясно дала понять, что сражался он героически.

Когда Мануэла услышала про доблестный поступок своего брата, по щекам у нее потекли слезы. Взяв у Эрики платок, тетя вытерла лицо.

– Я не знала… – задыхаясь, выдавила она. – Я всегда думала…

Плотина, возведенная Мануэлой вокруг своего сердца, наконец рухнула. Все ее тело затряслось в судорожных рыданиях, и Эрике пришлось обнять ее за плечо.

Наконец Мануэла подняла лицо и посмотрела Дани в глаза.

– Я была не права, – сдавленно прошептала она. – Насчет тебя. Насчет твоей матери. Насчет всего…

Тетка так долго варилась в бульоне ядовитого горя, что, возможно, теперь ей больше никогда не удастся избавиться от мрака, запятнавшего ее душу. Дани прониклась к ней жалостью.

– Кстати о маме, – тихо промолвил Ахель. – Что теперь будет с ней?

Проникнутый мольбой взгляд брата, всецело доверяющего ей, едва не сломил Дани. Ахель не понимал, сколько боли причинил его вопрос. Как Дани сейчас хотелось вернуться в тот единственный день, изменивший всю их жизнь, и сделать все по-другому!

Но самообвинениями можно будет заняться потом. А сейчас родные смотрели на нее, ожидая ответов. Перед началом совещания в ООЦ Дани обсудила с Флинтом и Чапменом ситуацию со своей матерью. Ву предложил любую посильную помощь, однако преступление десятилетней давности, обвинения и приговор находились в компетенции полиции города.

– Мои друзья в нью-йоркской полиции работают над этим, – сказала Дани. – На основании новых доказательств полиция откроет дело и заново проведет расследование. Когда оно будет закончено, результаты передадут в окружную прокуратуру. И уже там примут решение относительно мамы.

– Всем придется признаться в совершении ошибки, – заметил Ахель. – Из-за которой невинный человек провел взаперти десять лет. Такое никому не понравится.

– Я позабочусь о том, черт возьми, чтобы это было сделано! – решительно заявила Дани. – Однако на это потребуется время.

– А маме придется оставаться там? – нахмурилась Эрика.

Дани с радостью отправилась бы в больницу вместо матери, однако Камила нуждается в постоянном уходе. Конечно, если она окажется дома, в окружении близких, прогресс будет более быстрым.

– В клинике о маме заботятся. – Дани постаралась найти в таком положении дел свои светлые стороны. – Минуты просветления у нее случаются редко. Она еще не готова вернуться к нормальной жизни.

– Но ее больше не должны содержать в охраняемой палате! – стоял на своем Ахель. – А мы могли бы вывозить ее куда-нибудь…

– Как только состояние мамы изменится, мы сразу же этим займемся. – Дани пришла в голову новая мысль. – Знаете, все это произошло благодаря нашей матери. Когда я навещала ее, у нее на минуту прояснился рассудок и она сказала, что не убивала папу. Если б не мама, я не начала бы расследование. – Она не стала добавлять, что в этом случае серийный убийца продолжал бы свою охоту в городе.

– И твое расследование привело тебя к следователю Чапмену, – подхватил Ахель, как это нередко случалось, правильно прочитав мысли сестры. – А это вывело тебя на серийные убийства.

– Ты права, – снова заговорила Мануэла, застигнув их врасплох. – Твоей матери пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы рассеять туман в голове и передать тебе это сообщение. – Повернувшись к Дани, она впервые с искренней теплотой улыбнулась ей. – Так как она знала, что ты ни за что не остановишься до тех пор, пока не найдешь правду.

– Пожалуй, на этом можно поставить точку, – с надеждой произнесла Эрика, после чего пытливо посмотрела на сестру. – Однако тебя беспокоит еще что-то.

Дани гадала, как много времени потребуется ее близким, чтобы осознать в полной мере то зло, которое причинили семье ее показания следователю Чапмену. Она вынуждена была терпеть несправедливый гнев своей тетки за что-то такое, чего не совершала, – и вот теперь приготовилась принять на себя оправданный гнев своих родных за то, что она совершила.

– Я рассказала полицейским о том, что произошло, – начала Дани. – Точнее, что, как мне казалось, произошло. Но я ошибалась. Очень ошибалась. – Она перевела взгляд с брата на сестру. – Простите меня! Понимаю, после стольких лет это звучит слабым оправданием, но…

Два тела крепко прижались к ней, своими объятиями не давая ей продолжить.

– Значит, вот в чем все дело… – Ахель покачал головой. – Ты думала, что мы станем винить тебя за то, что ты сказала правду?

– В таком случае почему у меня такое ощущение, будто я предала маму?

Эрика крепче стиснула сестру:

– Потому что ты ее любишь!

– Как ее любил твой отец, – добавила Мануэла. – Раньше я никак не могла этого понять, но теперь понимаю.

В глубине души Дани боялась, что отец был ею глубоко разочарован. В тот день, когда мать так нуждалась в ней, она ее подвела. Подвела тем, что любила ее недостаточно сильно и не смогла увидеть правду. Подвела тем, что не взяла на себя заботу о ней, как всю жизнь заботился о ней отец.

Эрика ласково прикоснулась к щеке сестры:

– Родители не должны выбирать из своих детей того, кого любят больше остальных, но для папы