Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

В полном молчании Люси налетела на Памелу, а Памела – на Тони. Все трое упали на пол, раздался крик отвращения – кто-то из них вляпался в мороженое на полу. Девочки поднялись и выскочили из автобуса, выпалив напоследок несколько горячих проклятий.

Мне было наплевать.

В приемной доктора Ланкастера мне молча ухмыльнулась Тина. Ее лишь на время отвлекла женщина с огромным, выпирающим на полметра животом.

– Доброе утро, миссис Лейн! О, я вижу, что ваши близнецы будут большими и крепкими… Присаживайтесь вон туда. – Тина указала в угол приемной за тысячу километров от двух стульев, разделявших меня и маму. – Я приготовлю для вас чашечку чая.

От этой словесной патоки меня начало тошнить, и я побежала в туалет.

Доктор Ланкастер сообщил медленным и ровным голосом, каким часто говорила мама, что должен осмотреть меня. А может, голос у него был злой и презрительный. Какая, в сущности, разница…

Врач измерил мой живот, проверил «передок» и сделал пометки в моем деле, ни разу не посмотрев мне в глаза. Говорил он только с мамой.

– Вы ни к кому не обращались, Айрин? Ни к каким шарлатанам?

Мама отрицательно покачала головой.

– Хорошо. Проблем не должно быть. Она достаточно молода и здорова. О состоянии ребенка можно не переживать.

Мама ничего не сказала, и доктор Ланкастер недовольно буркнул:

– Ну, тогда увидимся через месяц.

Мама и тогда ничего не сказала. Доктор нахмурился.

– Вас что-то еще беспокоит, Айрин?

Мать кивнула головой, как китайский болванчик.

– Можно с вами поговорить? Наедине?

Врач покосился на меня.

– Посиди в приемной.

Он проводил меня до выхода, проследил, чтобы я села, и закрыл дверь. Тина уставилась на меня. Миссис Лейн тоже. Она поставила чайную чашку прямо на верх своего живота, но вдруг охнула:

– Тина, мне, кажется, сейчас будет дурно.

Регистраторша вихрем вылетела из-за стойки с салфеткой для лица и тазиком наготове. Обнимая и утешая миссис Лейн, она повела ее в туалетную комнату.

Как только они свернули в коридор, я подкралась к двери кабинета доктора Ланкастера и приложила ухо к двери.

– …огромный груз с плеч, – как раз говорила мама. – Мне только нужно как-то пережить следующие две недели. Не знаю даже, как вас благодарить, доктор.

Я метнулась назад к стулу. Мама вышла из кабинета, не глядя в мою сторону и не говоря ни слова. Мне ничего не оставалось, как тащиться за ней и гадать, что она и доктор Ланкастер замышляют на мой счет.

Мэрилин

1961 год

– Ты что делаешь, глупая сучка?! Прекрати!

Вытянутые пальцы на левой руке Мэрилин лежали на мокрой простыне и молили о пощаде, не желая, чтобы их приносили в жертву. Пальцы другой руки, наоборот, кричали: «Это единственный выход!» – и крепче сжимали ручку.

Сестра Чэпмен бежала к ней, крича: «Стоп! Стоп!»

Правая рука Мэрилин быстро крутнула ручку. Левая сама собой соскочила с простыни.

Однако сестра Чэпмен бежала не к Мэрилин, а к одному из гладильных устройств, в котором, растопырив пальцы, морской звездой лежала еще одна рука, в то время как вторая тянулась к крышке. Не обращая внимания на крики, шмара схватилась за рукоять крышки и начала опускать ее.

Мэрилин завороженно наблюдала, как медсестра Чэпмен будто взлетела в воздух, оттолкнула Глорию Брауни от устройства, развернула к себе лицом и влепила ей пощечину. Обе застыли в немой позе с кипящей яростью в глазах. Рука сестры Чэпмен отпустила плечо Глории и схватила ее за запястье. «Дура, вот дура…» Сестра покачала головой и потащила Глорию к подножию лестницы, потом наверх – с глаз долой. Как и Нора, Глория Брауни всхлипывала и кричала, но рука у нее не побагровела и не пульсировала.

Мэрилин украдкой окинула подвал взглядом. Лица девушек говорили, что никто ничего не понял. Она чуть не засмеялась. Сообразили, что произошло с Норой-Сарой Тейлор, только Мэрилин и Глория Брауни.

* * *

Глория не вернулась в прачечную и не вышла ни к обеду, ни к чаю. Мэрилин не удивилась. Нора тоже не вернулась. С другой стороны, руку Глории не раздавило и не обожгло, так что вряд ли она лежала, как Нора, в мягкой больничной постели.

Позже вечером, отрыгнув таблетку, Мэрилин подождала, пока не перестанет орать сирена и не выключат свет, лежа под холодной простыней и пытаясь представить себе Нору, но кроме имени почему-то больше не могла вспомнить ее внешность.

Вот что с тобой делают в Хэрроуфорде – как только ты попадаешь сюда, у тебя отнимают индивидуальность и дают тебе пурпурные таблетки, чтобы превратить в тупое, медлительное животное.

Мэрилин настолько расстроила неудачная попытка Глории Брауни воспользоваться способом побега, придуманным Норой, что она забыла украсть нож во время вечернего чая. Проделывание дыры в изгороди придется отложить до завтра…

Окна забраны решетками, зато двери без замков. Почему девочки не забираются друг к другу в постель после полуночи? Не становятся подружками? Не делятся шепотом своими секретами? Ведь такое поведение напрашивается само собой. Или она начиталась «Мэлори Тауэрс»[220]?

А что теперь будет с Глорией Брауни? С девушкой, молча предупредившей Мэрилин держать язык за зубами, после того как сестра Чэпмен ударила ее палкой по плечу? С той, кого утащили прочь после попытки сбежать по примеру Норы-Сары Тейлор? Если она не в больнице вместе с Норой, то где тогда? В своей спальне на расстоянии нескольких дверей отсюда?

Выходя в туалет, чтобы отрыгнуть таблетку, она подумала, что надо бы заглянуть в спальню Глории и проверить, всё ли с ней в порядке… Смешно. С чего ей быть не в порядке? Ее рука не пострадала. Подумаешь, не пришла на обед или к чаю – ну и что?

Нет, пора действительно заснуть, чтобы набраться сил к завтрашнему дню и начать проделывать дыру следующей ночью. Не успеешь оглянуться, как заорет утренняя сирена. Мэрилин повернула голову к динамику над дверью и сообразила, что там, кроме динамика, должен быть установлен микрофон. Если кто-то из девушек осмелится проникнуть в чужую комнату, заговорит, засмеется или хотя бы зашепчет, дежурная медсестра сразу услышит.

Мэрилин представила себе ряд сестер, сидящих в потайной комнате, выходящей в коридор, с наушниками, подключенными к пульту, от которого к микрофонам в каждой спальне между стен тянутся длинные усики проводов. Как радистки на фото, сделанном на узле связи во время войны. Но радистки защищали население от врага, а