Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Напомните присутствующим, Лестрейд, куда вонзился шип, – хитро прищурившись, попросил Сэйбр.

– В правый висок за ухом.

– Прекрасно. Конечно, мои ожидания могут оказаться завышенными, но всё же вдруг кто-нибудь из вас, джентльмены, хоть краем уха слышал о методе Жана Серве Стаса?

Ответное нестройное мычание о том, что нечто такое было когда-то и впрямь пропущено мимо ушей, привело Сэйбра в его любимое состояние.

– Я исследовал этим способом ткани желудка жертвы и его содержимое. Так вот, концентрация стрихнина в них колоссальна. Яд, попав в кровь за ухом, почти мгновенно убил бы мозг. И я не нашел бы его в желудке, да еще такую лошадиную дозу. Он отравлен вполне традиционным образом, то есть яд попал в его организм через рот.

Несколько секунд нам с Симмондсом понадобилось на осмысление сказанного. Шеф, угощенный этой новостью десятью минутами раньше, не настаивал на нашем скорейшем обретении формы.

– Тогда что же получается? – пришел я в себя. – Отравленный шип был всажен в уже мертвое тело?

– Именно так. Дьявольски хитро, скажу я вам.

– При том, что яд тот же? Зачем понадобилось простой и реальный способ отравления прикрыть вымышленным экзотическим?

– Думаю, экзотика здесь ключевое слово. Рассчитано здорово. При всем вашем скептицизме к таким редкостным способам убийства вы всё же падки на необычное и, если только с этим не перегнуть палку, с удовольствием проглотите наживку. Тем более что вам заранее подсунули необходимую подсказку про Андаманские острова. Допустим, некто прознал про такой способ, используемый туземцами. Но для его осуществления нужно умение, которым этот некто не обладает. Это только кажется, что всё просто. Попробуйте-ка сами поупражняйтесь. Как и куда у вас полетит эта колючка, одному черту известно. Вы не сможете поручиться, что поразите цель, а лишних попыток жертва вам не даст. Поэтому ваш убийца задействовал этот способ лишь для отвода глаз, а на деле применил банальное отравление.

– Подождите, мы так запутаемся, – перебил доктора суперинтендант. – Убийца – это вы сейчас про кого? У нас есть следы Смолла и его сообщника-туземца. Мешочек с шипами – его оружие, это уже подтверждено. Что еще за бутафория? Какой в ней смысл?

– Вообще-то история про Смолла и его дикаря от начала и до конца известна нам со слов одного-единственного человека, – заметил я. – Кроме Тадеуша Шолто больше никто и словом не обмолвился о ней. И именно она создала то доверие к версии, за которую с готовностью ухватился сначала Холмс, а затем и Джонс.

– Но есть еще показания мисс Морстен, – возразил шеф.

– Там всё очень туманно, их при всем желании нельзя рассматривать как подтверждение рассказа Тадеуша Шолто.

– Но она предоставила главное – бумагу со «знаком четырех» и именами, в числе которых упомянут Джонатан Смолл. От этого не отвертеться. Он есть, где-то должен быть!

– Еще есть заявление покойного в Норвуде, – осторожно напомнил Симмондс. – В нем дано подробное описание Смолла, в том числе про его протез.

– Верно, – воодушевился суперинтендант поддержкой с неожиданной для него стороны. – Кстати, вы же привезли его, доктор?

– Привез. И отдал Джонсу.

– Рассудите сами, что мы имеем, – продолжил шеф, успокоившись, но и помрачнев одновременно. – Установлено, что Смолл с этим чертовым карликом был на месте убийства. У него не было шансов подобраться к помешанному на осторожности Шолто и уж тем более предложить тому отметить успех с сокровищами бокалом отравленного вина. Как вы себе это представляете? Выстрел с чердака – единственное решение, которое всё увязывает. Что молчите, Лестрейд?

– Молчу, потому что мне нечего сказать.

– Так уж и нечего? Почему бы не допустить, что напарник Смолла стрелял в уже мертвого Шолто? Покойник сидел в кресле затылком к нему, и тот не мог знать, что Шолто уже отравлен.

– Теоретически, конечно, такое возможно, – скептически поморщился Сэйбр, – но не слишком ли неудобоваримое блюдо мы в итоге получаем? По-вашему, получается, что Шолто убили дважды. Первый убийца предвосхитил появление второго и забрал приз. А несчастное тело жертвы таким образом дважды подверглось нападению не связанных между собой субъектов, применивших разные способы введения одного и того же яда. Это какое-то, простите, вульгарное излишество. Нет уж, потому и одинаков яд в теле и на орудии, что применен одним и тем же человеком. А значит, этот мешочек с шипами не забыт в спешке, как подумали все. Его подбросили. Думайте что хотите, но я продолжаю считать, что кто-то хорошо поработал над отвлекающей версией про дикаря. Поймите, ведь и стрихнин выбран не случайно. На сегодняшний день это единственный яд, который можно получить из растения, распространенного в местах, откуда предположительно прибыла вся эта ваша веселая компания. Это чилибуха, или, как ее еще называют, рвотный орех. Семена ее и содержат стрихнин. Напротив, дигиталин или кониин никак не сгодились бы для этой версии, потому что их выделяют из болиголова и красной наперстянки, которые растут в Европе. Говорю вам, кому-то очень захотелось направить следствие по следу диковинного туземца. Я не оспариваю сам факт существования этой парочки, но поймите же, здесь явно чувствуется еще чье-то присутствие.

– Я уже и сам подумывал об этом, – сдался я. – Кстати, отпечаток маленькой ноги встретился всего однажды на краю этой пролитой лужи креозота. Сколько потом ни искали, так ничего подобного и не обнаружили, тогда как следов Смолла в Пондишери-Лодж осталось предостаточно.

– И всё же такой отпечаток есть, – с нажимом отозвался Бартнелл. – И мы не можем закрыть на это глаза. Как-то это придется объяснить.

– Странное дело. – Давно не дающее покоя ощущение требовало выхода, пусть и бессвязного, и я заговорил, не имея за душой ничего, кроме недоумения. – С прибавлением информации ничего не проясняется. Загадки только множатся. Но теперь хотя бы ясно, как его убили.

– Не спешите, – улыбнулся Сэйбр почти сочувственно, – тут тоже всё непросто. Все алкалоиды чрезвычайно горьки на вкус. И стрихнин не исключение. Сложно дать его жертве так, чтобы она ничего не заподозрила. Поэтому им чаще травятся самоубийцы. Плюс к тому, такая доза наверняка должна была вызвать рвоту, но, насколько мне известно, ничего подобного не нашли.

Не нашли… Внезапно меня осенило. Теперь я знал, кто и зачем расколотил эту чертову бутыль.

– Скажите, доктор, как я понимаю, в рвотных массах должно содержаться достаточное количество яда, то есть такое, что даже после их устранения оставалась бы вероятность обнаружить его в досках пола?

– Безусловно.

– Ну, а если бы пол залили креозотом?

– Ну и ну! – присвистнул Сэйбр и вдруг непривычно звонко по-мальчишески рассмеялся. – Теперь припоминаю: в отчете Джонса