Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

случаях попутно вы поддаетесь заблуждению насчет своей особой проницательности и способности заглянуть в глубину души, отыскать в ней самое важное и прочувствовать это. Чем и объясняете себе тот факт, что сумели полюбить женщину со скромной внешностью, хотя на самом деле просто свыклись и тешите свое самолюбие. Но это еще не всё. Самая большая ошибка вытекает из того же. А именно – наивная убежденность, что скромные данные предмета обожания послужат залогом вашего быстрого успеха. Вы делаете вывод, что вы один рассмотрели ее добродетель и прочие внутренние достоинства. И потому вы уверены, что она живет в вакууме, где с тоскою дожидается одного-единственного – вас. Как же жестоко вы ошибаетесь! Запомните, в этом смысле не бывает женщин, что называется, на мели. Женщина одна не потому, что никому не нужна, а потому, что по какой-то причине в данное время именно это ей надо. Даже у самой неприметной из них всегда найдется мужчина, если не в пользовании, то про запас уж точно. Можете не сомневаться, и вокруг вашей возлюбленной кружит точно такой же унылый благонравный персонаж, в распорядок которого включен пункт с определенным постоянством напоминать ей о том, что его существование и отношение к ней не претерпели изменений.

– Почему же мне на сей счет ничего неизвестно? – спросил я, задетый тем, как его безапелляционный тон вторгся в самую чувствительную для меня область.

– А вам, мой друг, вовсе не обязательно об этом знать.

– И все-таки откуда такая уверенность? Складывается ощущение, будто это вы, а не я посещали мисс Морстен.

– Удивительно, но, несмотря на все ваши старания, я тоже не могу отделаться от такого ощущения. Видите ли, Ватсон, мы с вами несколько по-разному подходим к решению одних и тех же вопросов. Примерно в одно и то же время вы заметили странности в поведении своей возлюбленной, а я – в поступках своего верного помощника. Оба они, по нашим наблюдениям, вдруг сделались скрытными.

– Если вы обо мне, то, поверьте…

– Охотно верю, но, согласитесь, вы бы торчали в кустах и бегали по полю до тех пор, пока не связали бы коттедж с Лоуэр-Камберуэллом широкой удобной тропой, за что мисс Морстен, безусловно, была бы вам признательна. Я же заставил вас перейти к действиям не менее решительным, но куда более разумным. В итоге благодаря мне мы в два счета покончили с вашей загадкой. Я не только обнаружил связь между мисс Морстен и Бартоломью Шолто, но и нашел того, кто вынудил ее искать пути к установлению контактов с жертвой. И вы даже этого не поняли, хотя в разговоре с мисс Морстен я при вас упомянул его имя.

Действительно. Краткий миг, касающийся замешательства Мэри во время пикировки с Холмсом, был быстро затерт последующими шокирующими открытиями. Но теперь я вспомнил, что этот странный случай был вызван упоминанием о каком-то мистере Уилкинсе.

– Так это он и есть? – спросил я без особой радости, но всё же не без любопытства. – И он ходит к… туда же?

– Ходит, – кивнул Холмс. – Заметили ли вы, что каждый раз вас выпроваживали не позже четырех? Это потому, что вечернее время давно за ним.

– Давно? – мрачно переспросил я и тут же почувствовал, как ударением на последний слог вогнал до рукояти стилет ревности себе в сердце. – Неужели и с этим всё так очевидно?

– Если бы вы только видели его, Ватсон! – сочувственно улыбнулся Холмс. – Он являлся с видом, какой имеют обладатели укоренившейся привычки, так что, думаю, он навещает мисс Морстен уже достаточное время.

– Выходит, вы ни слова не сказали мне о том, что за моей спиной следили…

– Отслеживать вашу спину у меня не было ни малейшего…

– Бросьте, Холмс! – разозлился я. – Вы знаете, о чем я. Вы позволили себе следить за Мэри, пока я следил за…

– Пока вы следили за мисс Морстен. Да, Ватсон, каждый избрал себе объект по вкусу.

– Неправда! Я следил за андаманцем!

– Потому что его кое-кто навещал.

– И кто он?

– То есть как? – почти с испугом воззрился на меня Холмс. – Вы и это уже забыли?!

– Черт возьми, я про этого чертова Уилкинса! – где-то даже уже прорычал я. Где-то вблизи этой малопривлекательной фамилии. – Кто он такой?

– А-а! – рассмеялся Холмс. – Банковский клерк. Не совсем сошка, но, в общем, мелочь, однако подросшая до той степени, что при желании можно назвать это достижением неких высот. Я подкараулил его на выходе со службы, и всё то время, что мы прошагали до Лоуэр-Камберуэлла, он с удовольствием распространялся о себе.

– Так это настолько близко, что он ходит пешком? – спросил я, всё явственнее проникаясь неприязнью как к самому мистеру Уилкинсу, так и к тому, как всё удобно у него складывается: и работа, и любовь – всё рядышком, одно к одному!

– Не совсем. В получасе ходьбы. Просто он озабочен своей прогрессирующей полнотой, поэтому не берет кэб. Понимаете, этот гусь даже гуляет для пользы, а не для удовольствия. По дороге мы беседовали, да так мило, что я был готов повеситься на ближайшем дереве. Бесконечные поучения самого разного толка – от морализаторства и до последней практической мелочи. В жизни не встречал человека, который настолько бы всё знал: что будет правильным для всех, как всем следует делать. Достаточно было чуть польстить ему, чтобы этот самодовольный болван выболтал мне всё. Да, у него есть невеста. И абсолютная убежденность, что со своим положением и авторитетом у мистера Джейкобса, управляющего банком, он мог бы смело претендовать на куда более выгодную пассию, но он благородный человек и решил облагодетельствовать нищую сиротку. Вообразите себе такой союз. Он еще только ухаживает, но уже наполнен восторгом от осознания ценности своего благоволения и того, скольким она будет обязана ему до конца жизни. Естественно, он ни словом не обмолвился о том, что невеста не торопится принять его жертву.

– В самом деле? – переспросил я как можно безразличнее, твердо помня, что отныне всё касающееся мисс Морстен мне неинтересно. – Почему же она всё еще не торопится, если он так давно добивается ее?

– По той же причине, по какой я чуть не наложил на себя руки. Ей не влезть на дерево без посторонней помощи, поэтому она разумно старается заранее предусмотреть всё, чтобы не допустить варианта, когда придется просить кого-нибудь подсадить до ближайшего сука и грамотно завязать узел. Уилкинс для этого не годится, потому что его мнение о прочности тех или иных веток и о способах вязания пеньковых петель, как обычно, окажется чересчур развернутым. А если серьезно, я думаю, она