Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Может, его отказ протестовать как-то связан…

– С напоминанием о брате? – передернул плечами Сэйбр. – Кто знает, поди пойми этого неврастеника.

– Возможно, этот текст действительно произвел на него слишком сильное впечатление, – предположил суперинтендант. – Все-таки он чрезмерно ранимый человек.

– Мне показалось, он или позабыл о своем намерении, или оно виделось ему несущественным. Скорее второе. Согласитесь, уже зная, какой страшной смертью умер твой брат, увидеть его прошение о защите, по сути мольбу о спасении. И знать, что она оказалась тщетной.

– А вы не знаете, случаем, Бартоломью не подавал таких заявлений раньше? – поинтересовался я.

– Откуда, по-вашему, я мог бы это знать? – проворчал Сэйбр.

За последний час его доводы встретили слишком много возражений, и это предсказуемо отразилось на его настроении. Он ушел первым, и я уже собирался последовать его примеру, но суперинтендант остановил меня.

– Постойте, есть еще кое-что. Не хотел вас отвлекать раньше времени, но появилась новая проблема. У нас заберут людей. Возле Дартфорда обнаружили утопленника.

– Что такое? – насторожился я.

– Да вы дослушайте, – невесело усмехнулся Бартнелл. – Тело выбросило на берег. Подробностей до сегодняшнего дня не было, так что поначалу им занялись темзенцы (Темзенский дивизион, или Речная полиция на Темзе, не занимается расследованием убийств. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»). Но сегодня уже точно установлено: смерть насильственная. На берегу случилась заварушка с поножовщиной. Жертва свалилась в воду, а через день подарочек выплыл десятью милями ниже. Разбираться особо не в чем, всё и так, в общем-то, ясно, виновных задержали сразу. Но убийство есть убийство, так что наши мокрые друзья с удовольствием умыли руки.

– Ясно. Выходит, нам не отвертеться.

– Тело сейчас в приходском морге, придется кого-то туда отправить. Естественно, не лучшие силы.

– Это к тому, что на Норвуд у нас останется еще меньше?

– Иного выхода, кроме как разделиться, я не вижу. Оставить вам Симмондса?

– Если можно. И троих приглядывать за Шолто.

– Не много ли?

– Я имел в виду круглосуточное наблюдение.

Симмондсу не привыкать к поездкам в Норвуд. Но эта – ночная, и ему приданы люди, однако даже с учетом этого мой инструктаж превзошел все его ожидания.

– Поскольку суперинтендант отлучился, я вынужден лично довести до вас, сержант, что наблюдение за Пондишери-Лодж с наружной стороны ограды не имеет практического значения, а нам оно требуется категорически. Значит, ничего не остается, кроме как перенести его на территорию парка, чтобы иметь возможность контролировать дом и, что мне представляется еще важнее, сам парк.

– Позвольте вопрос, сэр, – проглотив комок шока, подал голос Симмондс.

– Давайте.

– Насчет охраны, сэр. – По счастью, вопреки моим опасениям, Симмондс не решился, по крайней мере вслух, связать столь странные инструкции с отлучкой Бартнелла. – Насколько известно, Мак-Мурдо после освобождения приступил к исполнению своих прежних обязанностей. Как быть с ним?

– Будет лучше, если ваше присутствие пройдет мимо его глаз. Если же он вас заметит, попытайтесь договориться. Втолкуйте ему, что хозяин не сегодня завтра будет арестован, а для этого вам необходимо немного поработать. Пусть не мешает, а лучше поможет. Лишняя пара глаз за Шолто, если тому вдруг придет в голову прогуляться ночью, совсем не повредит.

– Хозяин ему щедро платит.

– Знаю. Усвойте главное. Даже если он заупрямится и сообщит Шолто, не беда. Скандал уже ничего не изменит. Важно, чтобы Шолто ни на что более не решился. И ваше присутствие должно стать тому гарантией.

У сержанта округлились глаза, но он не посмел возразить. Да, он всё правильно понял: это незаконное проникновение на частную территорию. Как бы я ни пытался его приободрить, он понимает, как это может отразиться на карьере. Его, моей и Бартнелла. Как и факт неудачи, если Тадеуш Шолто вновь переиграет нас.

Глава двадцать третья, в которой сыщики прежде всего мужчины

Из дневника доктора Уотсона

– Ну как, Ватсон, удачно побеседовали? – встретил мое возвращение Холмс, подав голос из-за развернутой газеты.

– Смотря, что вы подразумеваете под этим словом.

– Честное слово, вы меня поражаете! – Я не успел рассмотреть, была ли газета отложена или ее отшвырнуло этим восклицанием словно ветром, но, так или иначе, лицо Холмса открылось мне во всей своей взбудораженности. – На ваших глазах клиентка разорвала с нами отношения. Остается только возблагодарить природу, что женщины так непоследовательны. Задержав вас – не важно для чего, – мисс Морстен лишний раз подтвердила этот тезис. В нем же заключались ваши шансы выправить положение, и я от души надеюсь, что вы не упустили их.

– Трудно сказать, – пожал я плечами, усаживаясь в кресло напротив Холмса. – У меня не создалось впечатления, что мисс Морстен так уж занимали мои шансы. Так что если мне и представился случай не упустить их, то я, скорее всего, его…

– Упустил. Что ж, узнаю вас. На что же вы тогда убили столько времени?

Я поведал Холмсу о признаниях Мэри Морстен, добавив, что убивали ими не столько время, сколько меня. Со временем всё в порядке, хотя лично для меня оно остановилось или исчезло. Чувствуя себя абсолютно раздавленным, я постарался обойтись лишь фактами без подробностей, касающихся слез Мэри, ее душевной наготы и упреков в наивности.

– Ну что ж, Ватсон, совсем неплохо, – заключил Холмс, с глубоким интересом выслушав мой рассказ. – Как вам кажется, мисс Морстен испытывает нежные чувства к своей дочери?

– Безусловно. Очень нежные, – отозвался я без особого энтузиазма.

– Почему же вы не задались вопросом, зачем она прячет Флоренс, а не живет с нею, как все любящие матери?

– Признаться, я был так оглушен всеми этими новостями, что даже не подумал…

– Но теперь-то, когда вы восстановили здравомыслие, вам, несомненно, пришло в голову какое-то объяснение, не так ли?

– Естественно.

– Ну, и?

– Мне пришло в голову, что я ровным счетом ничего не понимаю, – признался я охотно, так как держать при себе столь мучительное открытие уже не было сил.

– Пришло? – удивился Холмс. – А разве это куда-то уходило?

– Я бы рискнул предположить, что она прятала дочь от меня, если бы к тому времени, когда я стал навещать ее, Флоренс уже не жила отдельно.

– Вот именно. Что-то случилось еще до вас. Мне не хочется задевать вашу чувствительность, вам и так сегодня порядком досталось. Однако же признайтесь, мисс Морстен не принадлежит к типу ярких и эффектных женщин. С такими, как она, обычно происходит так: сначала вы ее вовсе не замечаете, но потом вдруг непонятно отчего заражаетесь интересом.

– Допустим, – согласился я, признав про себя, что именно так всё и было. – Но к чему это?

– А к тому, милый Ватсон, что в подобных