Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Девушка вытирала руки о подол просторного платья и проводила тыльной стороной ладони по лбу, смахивая грязный пот или, может быть, страх.

Жертва в сопровождении постукивающей палкой медсестры плелась мимо машин и других девушек. Шла медленно из-за огромного живота. Потом, поднявшись по ступеням, исчезала, шипение и скрип возобновлялись, стены опять начинали плакать.

На следующий день привозили новую девушку – к обеду, как доставили Мэрилин, или сразу после. Свежеобрезанные волосы, лицо испуганное и бледное, еще не мертвые глаза, живот мог быть разного размера – от едва заметного до большого и стеснявшего движения.

Однажды после обеда Мэрилин, к тому времени пробывшая в приюте две или три недели, развешивая на просушку простыни, увидела, как одна из медсестер ведет за руку девушку. Мэрилин сразу узнала в ней ту, кого накануне увели наверх, хотя теперь она была похожа на мокрую тряпичную куклу, словно из нее вынули все кости. Сестра подвела девушку к одной из шести маленьких кирпичных будок, стоявших в ряд в пятидесяти метрах от черного входа, втолкнула ее внутрь, закрыла дверь и заперла ее на ключ.

Увидев ту же сцену еще раз, Мэрилин кивнула собственным мыслям. Схема была донельзя проста: каждые два-три дня девушку хлопали по плечу в 2:30 после обеда и уводили наверх. На следующий день ее помещали в одну из будок, а вместо выбывшей привозили новенькую.

Мэрилин старалась вешать белье именно в тот момент, когда девушку, выбранную накануне, приводили в кирпичный сарайчик, а также не упускать прибытие новой девушки. Рассчитать время точно, особенно момент появления новенькой, удавалось не всегда. Похоже, время было единственным непостоянным элементом расписания, в остальном же процесс всегда протекал без изменений. На подъездной дорожке гудел мотор, робко хлопала дверца машины. Парадная дверь находилась вне поля зрения, но Мэрилин буквально кожей чувствовала, как гравий колет ноги новоприбывшей девушки, и внутренним зрением видела ее растерянное лицо, когда та волокла свой чемодан к входу в приют. Она чувствовала, с каким страхом новенькая стоит на пороге и нажимает на звонок.

Мэрилин, конечно, все поняла. Девушек забирали, когда подходил срок родов и они начинали работать слишком медленно, – от них не было больше толку из-за огромного живота. После рождения ребенка их отводили в сарай, но что с ними происходило после, Мэрилин не знала.

Она осмотрела собственный живот. Однажды – она понятия не имела, когда или каким образом, – долгая блеклая череда стирок, отжима и вывешиваний на просушку закончится. Когда она родит ребенка, ее тоже запрут в будке и… вероятно, отправят домой.

Домой!

Она не знала, радоваться или печалиться этой мысли, но прекрасно помнила, как стояла в кабинете заведующей, потея от стыда, смущения и страха, и та говорила ей о возвращении домой.

– Если, конечно, твоя семья захочет принять тебя обратно. И если у тебя вообще есть дом, помимо придорожной канавы.

Канава! Отныне это слово всегда будет напоминать ей о Норе-Саре Тейлор. И о трех безликих мужчинах, затащивших ее в автомобиль.

* * *

Тук-тук-тук.

Мэрилин взглянула на часы. 2:30. Теперь она стирала по одной простыне – живот стал слишком большим.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Она ждала.

Тук-тук.

Палка опустилась.

– Наверх!

Но палка опустилась на плечо не ей, а Глории Брауни.

Мэрилин посмотрела на живот соседки. У Глории он был намного больше, чем у нее, больше, чем у любой девушки, кого она раньше видела. Такое впечатление, что срок Глории наступил и миновал, а о ней забыли, позволив животу расти дальше.

Глория вытерла руки, смахнула пот со лба и поднялась наверх по ступеням под конвоем медсестры во второй раз.

Вот и настал конец Глории Брауни. Она родит ребенка, потом ее отведут в сарай, и она навсегда исчезнет, как все остальные. Мэрилин забудет о ней, как забыла обо всех других.

Но Глория Брауни была не такая, как все другие.

Элеонора

1973 год

– Расскажите о витаминах в таблетках.

Монтагью уставилась на детектива. На лице заведующей не дрогнул ни один мускул, но Элеонора снова заметила, что та постукивает пальцем по руке. Надо будет напомнить Ожье зафиксировать этот факт.

– А что с ними не так?

– Начнем с того, что это были за таблетки.

Монтагью пожала плечами, все еще работая пальцем.

– Вы только что сами сказали – витамины. А точнее, мультивитамины.

– Я вам не верю.

– Глупости. На что вы намекаете?

– Вы всем говорили, в том числе верной миссис Уоттл, что давали девушкам витамины, но на самом деле это был какой-то неиспытанный препарат. Что-то вроде талидомида, вызывавшего дефекты у новорожденных или их смерть. И это хорошо объясняет – вы согласитесь? – двадцатипроцентную смертность среди новорожденных.

Нижняя губа Монтагью дернулась и сдвинулась в бок. Совсем чуть-чуть. Она явно нервничала.

– Как я уже сказала, вы говорите глупости.

Элеонора пытливо посмотрела на заведующую.

– Вас кто-нибудь попросил давать эти таблетки девушкам? Платил вам за это? Или вы сами организовали некий подозрительный фармакологический эксперимент?

– Ваши фантазии и беспочвенные обвинения становятся смехотворнее с каждой минутой, детектив.

– Тогда почему вас не удивляло, что двадцать процентов рождавшихся здесь детей умирали?

Монтагью облизнула губы. Элеонора мысленно улыбнулась. Курс жестов и мимики оправдывал затраченное на него время. Старшая медсестра явно что-то скрывала.

– По одной таблетке в день на шмару – так вы, кажется, говорили? И знаете что? Одна эта фраза вызывает у меня подозрения. Очень глубокие подозрения.

– Повторяю: по свидетельству ирландского отчета, дети умирали и умирают постоянно. Особенно когда рождаются у…

– Знаю – у женщин, не побывавших в церкви в белом платье. Если речь идет всего лишь о витаминах, вы ведь не откажетесь предоставить несколько таблеток для анализа?

У Монтагью затвердела спина. Заведующая уклонилась от прямого ответа на вопрос.

– Ой, ради бога, персонал их тоже принимал, и никто не умер.

– Вы имеете в виду, никто, кроме Стеллы? – многозначительно спросила Элеонора.

Монтагью нахмурилась и покачала головой.

– Это смешно. Стелла умерла не от мультивитаминов. Сколько раз вам повторять? Эти таблетки безвредны.

Элеонора не смогла удержаться, чтобы не приправить возмущением каждое слово.

– Откуда вы можете знать, от чего не умерла Стелла, еще до заключения криминалистов? Кроме того, если другие принимали таблетки и не пострадали, то хочу напомнить, что талидомид тоже считался совершенно надежным препаратом для лечения целого ряда заболеваний – от простуды до панических атак у не