Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Элеонора обернулась и, увидев Ожье и О’Салливан, не удержалась от резкости:

– Вас не учили стучать?

Возникла неловкая пауза. Ожье поднял руку и постучал. Элеонора закатила глаза.

– Что у вас там?

– Я не уверен… – промямлил Ожье, указав на Монтагью.

– Ох, какого черта, она здесь начальница. Что бы вы ни нашли, она, вероятно, уже в курсе.

– Учитывая обстоятельства, не думаю, – ответил Ожье.

– Говорите уже!

– Один из них похищен.

– Один из кого или чего, Ожье?

Стажер облизнул губы, глянул на местного констебля и перевел взгляд обратно на Элеонору. Неуверенность на его лице реально ее бесила.

– Один из детских трупов, босс.

Джейн

1961 год

Утро взорвалось градом, стучащим по железной крыше. Дрянь-дрянь-дрянь-дрянь. Не лучше стрекота маминой швейной машинки.

Я заставила себя подняться с кровати, доплелась до кухни со старым чемоданом, уложенным накануне вечером, и прислонилась к дверному косяку. Мама сидела за столом, тупо глядя на скрещенные линии на зеленом линолеуме. Она надела свое лучшее синее платье, напудрилась и накрасилась. Но все это не для меня. Мама прихорошилась для водителя, чтобы тот не подумал, будто меня действительно нашли в канаве, хотя я и забрюхатела в четырнадцать лет.

Подняв глаза, она наконец заговорила со мной:

– Если тебе кто-то встретится по дороге, скажи им, что ты будешь жить у тети Молли, потому что ей нездоровится. Хорошо? У сестры твоего отца. Ты едешь за ней ухаживать. В Брум. Хорошо?

Я даже кивать не стала. Кого я, черт возьми, могла встретить? Я приготовила для себя кашу, но, когда села есть, меня вдруг начало тошнить от одного ее вида. Мама ушла в гостиную и присела за стол, на котором раньше стояла швейная машинка. Теперь ее там не было.

Мне очень хотелось рассказать ей о мистере Уайтхолле. Извиниться. Очень хотелось. Гейл просветила меня насчет пестиков и тычинок, и теперь я понимала, что он со мной сделал. Но эта кирпичная стена… и то, как мать орала на меня, когда я бросила ее швейную машинку на пол… Нас с таким же успехом мог разделять Тихий океан.

В любом случае мать и не подумала передо мной извиниться. За то, что сговорилась с доктором Ланкастером у меня за спиной, за то, что отправляет меня вон из дома сидеть под замком в приюте. Нет, она нарядилась в свое лучшее синее платье, превратив мое существование в ад, а тут еще град барабанит по крыше…

Внезапный громкий стук в дверь заглушил стук градин и заставил нас обеих вздрогнуть. Мама разгладила подол и быстро, снизу вверх, провела ладонями по щекам, как будто это могло придать ей более презентабельный вид. Чего не сделаешь, чтобы произвести хорошее впечатление…

– Это, должно быть, водитель, – произнесла она картонным голосом.

Каждая клеточка моего мозга вопила: «Не прогоняй меня! Почему я должна куда-то уезжать?» Но кирпичная стена была так высока, что мне оставалось сидеть за столом и делать вид, будто меня не волнует предстоящий отъезд. Маме-то можно больше не беспокоиться. С глаз долой – из сердца вон. Избавилась от меня, как от поломанной швейной машинки.

Если ей все равно, что я уезжаю, то значит, и мне должно быть все равно. Я вытерла глаза, чтобы не показывать слез.

Мама посмотрела на ворох одежды, требующей починки, на стол, где раньше стояла швейная машинка.

– Тебе пора, – сказала она громким шепотом, как будто мы были не одни в комнате. – Все уже решено.

В дверь стукнули четыре раза.

– Ну же, – прошептала мама, кивнув на дверь и поднимаясь.

Я взяла чемодан, повесила на плечо старую сумочку кремового цвета, которую мама бросила на мою кровать вчера вечером, и застыла на месте, словно мое тело наполнили свинцом.

На пороге стоял мужчина. Черный костюм. Бритая голова.

Мама на полсекунды растерялась.

– Доброе утро! – Фальшивая улыбка, голос мамы яркий и круглый, как новенькая шпулька, руки опять разглаживают платье. – Вы и есть Макс? Как дела?

Мужчина с армейской стрижкой, не ответив, задрал левый рукав и демонстративно посмотрел на серебристые часы с черным ремешком.

Мама обернулась ко мне.

– Ступай! Не будем заставлять господина ждать, – пропела она слащавым голосом. Повернувшись к Максу, сказала: – Она уже идет, она готова, предвкушает поездку. – Голос матери на одну-две ноты повышался с каждым словом. Добравшись до слов «предвкушает поездку», он сделался ломким. Все понимали, что она ведет себя как последняя дура.

– Извините, – сказала мама, заставив себя понизить голос и закашлявшись. – Извините, я… – И окончательно замолчала.

Мужчина на пороге так ничего и не сказал. Град продолжал барабанить по крыше. Водитель слегка повернул квадратную голову, окинул маму взглядом с макушки до пят и вперил взгляд в меня.

Я не пошевелилась и все еще стояла у кухонного стола, потому что знала: вот-вот зазвонит телефон и Тина крикнет: «Это ошибка! Лягушка не отложила икру. Тебе не нужно никуда ехать с Максом».

Телефон не зазвонил. Макс нахмурился. Я не хотела, чтобы он подумал, будто я его боюсь, поэтому выпятила челюсть, откинула назад плечи и направилась к выходу.

Когда я проходила мимо матери, она сделала шаг вперед и сказала:

– Подожди!

Все клеточки моего тела возликовали, ожидая, что она сейчас обнимет меня и скажет Максу, чтобы он уходил. Я ошиблась. Подол синего платья чиркнул по моим ногам, мать сбегала на кухню и вернулась с коричневым бумажным пакетом.

– Я приготовила для тебя обед, – пояснила она, протягивая пакет. Потом перевела взгляд на водителя. – Извините, я о вас не подумала. Я не хотела…

Макс скривил губы, покачал головой и пошел по дорожке к машине. Я взяла пакет у матери и отвернулась.

– Ну что ж, до свиданья! – сказала она все тем же фальшивым голосом так, чтобы водитель услышал ее, словно провожала меня в школу и я была обычной ученицей, а не беременной неудачницей, которую ей не терпелось вытолкать за дверь.

– Угу, – буркнула я, надеясь, что мой голос прозвучит равнодушно.

Держа чемодан в одной руке, а пакет с обедом в другой, с перекинутой через плечо старой сумочкой, я прошла за водителем по короткой дорожке. Град сменился дождем, злой ветер швырял в лицо влажные капли. Я отвернулась и тут увидела, как в щель между шторами выглядывает мистер Батлер. Он смотрел прямо на меня и даже помахал рукой. Что мне следовало делать? Я притворилась, что не вижу его, и прошла вслед за