Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

Никаких особенных выводов он из этого не сделал — разве только самые поверхностные. Женщина как женщина, к преступному миру, похоже, никакого касательства не имеет. Вот только чем-то расстроена или, может, напугана…

— Итак, — сказал Чернов, взглянув на женщину. — Вы кто?

Инна назвала себя.

— А причем тут поэзия? — спросил Чернов.

— Я — поэтесса, — ответила Инна. — И тот, который у меня в гостях, он тоже поэт. Верней, это он так сказал, что поэт. А на самом деле — никакой он не поэт. Только прикидывается. Называет себя поэтом… Будто маскируется…

— Вот как — маскируется? — насторожился Чернов. — И для чего же ему маскироваться?

— Я не знаю…

— Ну, хорошо… Расскажите о нем подробнее. Как его имя, как вы с ним познакомились, как он оказался у вас дома…

Инна рассказала. Чернов и Гуров выслушали ее рассказ в молчании.

— Значит, Руслан… — сказал Чернов. — Но почему вы думаете, что он — не поэт, а лишь назвался поэтом?

— Он не хочет мне читать свои стихи, — сказала Инна.

— И что? — спросил Чернов.

— Вы где-нибудь видели поэта, который не хотел бы читать свои стихи, когда его об этом просят? — Инна посмотрела вначале на Чернова, а затем на Гурова.

Чернов ничего не ответил, он на миг даже растерялся от такого неожиданного вопроса. Он никогда не имел дела с поэтами, для него они были загадкой, или, иначе говоря, субъектами, не заслуживающими внимания. В какой-то мере это было объяснимо и оправдано: поэты — это все-таки не квартирные воры, не мошенники и не душегубы.

Что касается Гурова, то он отреагировал на вопрос Инны встречным вопросом:

— Значит, вы считаете, что он выдает себя за кого-то другого?

— Наверно, — ответила женщина. — Я даже и не знаю, что подумать… И стихов не читает, и на вокзал за вещами не хочет идти, и на улицу — тоже… Будто опасается, что его там кто-то увидит…

— Опасается, говорите? — задумчиво произнес Гуров. — Значит, опасается…

— Наверно, какой-нибудь бродяга без крыши над головой, — предположил Чернов. — Скажите, а среди поэтов есть бродяги?

— В аллегорическом смысле все поэты — бродяги, — ответила Инна.

— А если без аллегорий?

— Бывает так, что и без аллегорий, — ответила женщина.

— Я, конечно, заранее извиняюсь за такой вопрос, но я обязан его задать… — вкрадчиво произнес Гуров.

— Вы хотите спросить, для чего я его к себе пригласила? — уточнила Инна. — Типа незнакомый мужчина, а я без всяких предисловий и условностей…

— Типа того, — кивнул Гуров.

— Поверьте на слово, не для того, чтобы… — она в смущении повертела пальцами. — Просто у поэтов так принято — приглашать к себе родственные души. Поэты — они выше всего этого… Вы меня понимаете?

— Пытаюсь, — ответил Гуров. — Скажите, а сам ваш гость не пытался предпринять что-нибудь в этом роде? — Теперь уже Гуров сделал жест пальцами.

— Нет, не пытался, — ответила женщина. — Ни словом, ни даже намеком. Вы это хотели от меня услышать?

Гуров молча кивнул.

— Наверно, вы считаете меня распутной женщиной, — сказала Инна. — Поверьте, это не так. Да, я одинока, но…

— Никем мы вас не считаем, — сказал Гуров. — Сказать честно, нас сейчас больше интересует ваш гость, чем вы.

— Вы думаете, что он — опасный человек? — спросила Инна.

— Вот что, — сказал Гуров. — Побудьте пока в коридоре. Но никуда не уходите. Нам нужно посовещаться.

Женщина молча поднялась и вышла.

— Ну, и что скажешь? — Гуров глянул на Чернова.

— А что тут говорить? — Чернов пожал плечами. — Спуталась бабенка с каким-то сомнительным типом, а теперь боится возвращаться домой. Вот и все понимание. Обычная, в общем, история. Таких историй в городе каждые сутки насчитывается десяток, если не больше.

— Может, ты и прав, — сказал Гуров в раздумье. — А может, и неправ…

— Вы это о чем?

— Похоже, эта поэтическая личность и впрямь от кого-то скрывается — вот в чем дело… Спрашивается, от кого?

— Мало ли. Допустим, от кредиторов. Или от нас…

— Вот то-то и оно. Кстати, мы не выяснили его портрет. Не спросили о приметах. Надо бы на всякий случай поинтересоваться…

Когда Инну вновь пригласили в кабинет, и она рассказала, как могла, о приметах своего таинственного постояльца, Гуров в некотором недоумении взглянул на Чернова, а Чернов, точно с такими же чувствами, на Гурова. Слишком уж словесный портрет походил на приметы Космонавта! Почти один к одному! Что это — простое совпадение? Или…

— Вот что, гражданочка, — сказал Чернов. — А не могли бы вы опознать вашего квартиранта по фотографии?

— Это как? — не поняла женщина.

— Ну, мы покажем вам его фотографию, а вы нам скажете, он это или не он.

— Покажите, — кивнула Инна.

Чернов включил компьютер, что-то там поискал, затем сказал, обращаясь к Инне:

— Вот посмотрите… Здесь пять мужских фотографий. Скажите, кто-нибудь из них похож на вашего постояльца? Смотрите внимательно, не торопитесь.

— Вот он, — почти сразу же сказала Инна. — Под номером два.

— Вы не ошибаетесь? — спросил Гуров.

— Нет, не ошибаюсь, — сказала Инна. — Это он и есть.

Чернов от неожиданности присвистнул, а Гуров сломал авторучку, которую механически вертел в руках. Было отчего свистеть и ломать авторучки — под номером два значился не кто иной, как Космонавт. Космонавт собственной персоной.

— Вот это да! — сказал Гуров. — Бывают же подарки судьбы!

— Вы его знаете? — спросила Инна.

— Вот что, гражданочка, — сказал Гуров. — Не нужно вам сегодня идти домой. Останетесь пока здесь. У нас есть гостевая комната, там и переночуете.

— Вы его знаете? — повторила вопрос Инна.

— Похоже, что знаем, — ответил Гуров.

— Кто же он такой? — спросила Инна.

— Сами же говорите — поэт, — сказал Чернов и криво усмехнулся. — Романтический бродяга с поэтической душой. Он же — всеобщий любимец дам, он же — убийца собственной жены. Вам этого достаточно, или желаете еще подробностей?

На это Инна ничего не сказала, лишь опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. Чернов тем временем сходил к дежурному и распорядился насчет гостевой комнаты. Затем вернулся и сказал Инне:

— Рыдать тут нечего, сами виноваты. Никто вас не вынуждал звать в гости кого ни попадя. Надеюсь, это вам будет уроком. В следующий раз подумаете, кого звать к себе для утех.

— Я не для утех… — сквозь сжатые ладони вымолвила женщина. — Я же вам объясняла…

— Это меня не интересует! — жестко произнес Чернов и добавил: — Хорошо еще, что все так обошлось. А то ведь он мог и вас… Ну, пошли, чего уж там. Определю вас на ночлег. Думаю, долгая вам предстоит ночь…

Вернувшись, Чернов спросил у Гурова:

— Ну, и что дальше? Что будем делать?

— Понятно, что, — спокойно произнес Гуров. — Поедем