Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

с его неожиданным уходом даже усилились. И тогда все было бы совсем для Космонавта плохо. Тогда она обязательно донесла бы. И таким образом сыщики напали бы на его след. А коль напали бы, то рано или поздно его бы поймали. Сыщики — народ напористый и цепкий, сбить их с верного следа — дело почти невыполнимое.

Так что же делать? Особого выбора у Космонавта не было — ему надо было уходить. Но уйти недостаточно. Перед уходом ему нужно было замести следы. А означало это только одно — нужно было сделать так, чтобы Инна на него не донесла. И сделать это можно было лишь одним способом — убить ее. Да, убить. Причем чем быстрее, тем лучше, пока она и впрямь на него не донесла.

Убить человека для Космонавта было делом несложным. Особенно если это — женщина. Особенно если она ничего не подозревает. А его случайная знакомая Инна, конечно же, ничего подозревать не будет. Даже если она в чем-то Космонавту и не верит. Одно дело — смутное недоверие, и совсем другое — убийство.

Космонавт отчетливо представлял себе, как он убьет Инну. Он убьет ее сегодня же, когда она придет с работы. Каким способом — неважно. Например, таким же, каким он убил свою жену Людмилу. Или каким-то другим… После того как он ее убьет, он сразу же уйдет. Впрочем, нет, не сразу. Перед уходом он обыщет убитую Инну и всю ее квартиру. Для чего? Чтобы по возможности прихватить с собой какие-нибудь ценные предметы или деньги — если таковые отыщутся. А не отыщутся — что ж…

Главное — дождаться прихода Инны. За те несколько дней, которые Космонавт скрывался у Инны, он привык к тому, что возвращается она с работы никак не позднее шести часов вечера. Значит, и сегодня она должна была вернуться в это же самое время. В крайнем случае, опоздать на каких-то десять-пятнадцать минут. Ну, а все остальное случится, как оно и должно случиться. Случится так, как Космонавт и задумал.

И он стал ждать возвращения Инны. Что он чувствовал, ее ожидая? Можно сказать, что ничего, кроме нетерпения. И еще досады из-за того, что время движется слишком медленно. Чтобы хоть как-то ускорить его ход, он принялся размышлять, куда он уйдет, когда убьет Инну. Впрочем, ответ на этот вопрос был готов заранее. Он уйдет к одной из своих «заочниц», которые проживают в этом городе. Он отчетливо помнил их адреса и имена. Лариса Карпова и Наталья Баймухаметова, да… Обе — одинокие женщины, и обе доверяют ему безоглядно, потому что и ту и другую он умело очаровал своими словами в письмах.

Конечно, и та и другая могут удивиться — откуда вдруг он, Космонавт, взялся, да притом столь неожиданно, без предварительных уведомлений. Ну, он придумает для них какой-нибудь убедительный ответ. Скажет, например, что его отпустили досрочно за примерное поведение. А почему не уведомил о своем прибытии? Потому что он любит делать приятные сюрпризы. Ну, или что-то в этом роде. Уж он найдет, что сказать хоть одной женщине, хоть другой. Он скажет, и они поверят.

Но к какой из женщин он пойдет? В принципе, ему было все равно. Подумав, он решил идти к Ларисе Карповой. Да, именно так — к ней он и пойдет. Решено.

Время между тем приближалось к шести вечера. И чем ближе был урочный час, тем тревожнее становилось на душе у Космонавта. А отчего тревожнее — он этого не понимал. Казалось бы, только всего и заботы, что дождаться прихода квартирной хозяйки. Но вот в душе вдруг возникла непонятная тревога. Отчего-то Космонавту начало казаться, что сегодня Инна домой не придет. И то, что она не придет, грозило ему опасностью. Причем не предполагаемой и не надуманной, а самой что ни есть настоящей.

Когда часы показывали половину шестого, Космонавт уже на сто процентов был уверен, что Инна не придет. Она не придет, а вместо нее придет кто-то другой. Придет кто-то за ним… Космонавт совсем уже было вознамерился не дожидаться шести часов, а уходить немедленно. Но усилием воли он сдержал себя. Как бы там ни было, какие бы предчувствия ни клокотали в его душе, но вполне могло быть, что он все-таки ошибается, что все его тревоги — это всего лишь игра нервов. А Инна все-таки придет. Значит, нужно дождаться шести часов вечера и, для верности, подождать еще полчаса. И тогда будет видно.

Но Инна не пришла ни в шесть часов вечера, ни в половине седьмого. И Космонавт решил действовать. Первым делом он обыскал квартиру. Сделать это было не так и сложно. Во-первых, он умел это делать, а во-вторых, мебели и прочих возможных тайников в квартире было не так и много, поэтесса Инна жила без особого шику. Ничего особо ценного, за исключением золотой цепочки с медальоном в виде сердечка и предположительно серебряного браслетика, он не нашел. Кажется, в квартире больше не было ничего стоящего — ни драгоценностей, ни денег.

Подумав, Космонавт сунул цепочку с медальоном и браслет в карман. «Пригодятся, — мимоходом подумал он. — Подарю той дамочке, у которой обоснуюсь. В качестве жениховского презента. Она обрадуется…»

Прежде чем выйти из квартиры, он, приложив ухо к двери, прислушался. За дверью было тихо. Он осторожно открыл дверь и вышел. Дверь захлопнулась сама собой на автоматический замок. Космонавт спустился по лестнице и вышел во двор. Во дворе сновали какие-то люди, но, кажется, никто не обратил на Космонавта внимания. Да и повода, чтобы обратить, не было: он ничем не отличался от множества других горожан.

Первым делом Космонавт намеревался сходить к тем развалинам, где он припрятал сумку с вещами. Дело, конечно, было не в вещах, но, если разобраться, то и в них тоже. Вот Инна заподозрила его невесть в чем потому, что при нем нет никаких вещей. А значит, вполне может заподозрить и та женщина, к которой он намерен пойти. Не забыть бы ненароком, как ее зовут, ту женщину. Кажется, Лариса Карпова. Да, так и есть — Лариса Карпова…

Он хорошо помнил, где оставил сумку с вещами. Там он ее и нашел. Выбравшись из развалин, он осмотрелся. Кажется, никто не обратил на него внимания и никто не задался вопросом, что он делает среди развалин. Да и людей поблизости было немного, так что некому было обращать внимание. «Вот и хорошо, — подумал Космонавт. — А той поэтессе повезло… Никогда больше не буду связываться с поэтессами. Уж слишком они