Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Неожиданно, закрыв лицо руками, женщина опустила голову и застонала, затряслась, задыхаясь и сдерживая вырывавшиеся из груди рыдания.

Частный детектив, которому приходилось не раз наблюдать подобный всплеск эмоций у клиентов, не растерялся и, быстро поднявшись, исчез за дверями кухни. Через несколько секунд он появился со стаканом воды и, подойдя к посетительнице, мягко тронул ее за плечо.

– Выпейте, пожалуйста! Вам станет лучше!

– Я сейчас… сейчас… – не поднимая головы, взяла она стакан и, продолжая прикрывать ладонью глаза, сделала несколько судорожных глотков, облив по неосторожности платье.

– Извините… Ради бога, извините… – сказала она, дрожащей рукой возвращая Гараеву стакан. – Я пыталась взять себя в руки. Но, видимо, это выше моих сил. Уж слишком много я пережила, передумала, прежде чем прийти сюда.

Поставив стакан на стол, Гараев снова уселся в кресло и, посидев некоторое время молча, со скрещенными на груди руками, сказал спокойно, будто ничего не случилось:

– Итак, продолжайте! Я слушаю вас!

Подняв голову, женщина поправила волосы, неловко и стыдливо вытерла кулачками слезы и вновь заговорила, на этот раз уже более свободно и облегченно:

– Вы слышали, наверное, про Рашитова Гумара Арслановича, который повесился месяц назад в милиции? Так вот, он был моим мужем…

Гараев чуть приподнял брови. Действительно, кажется, майор Лутфуллин рассказывал ему о неприятном случае, произошедшем у них на работе. Какой-то шофер, задержанный по подозрению в убийстве падчерицы, свел счеты с жизнью, повесившись в изоляторе временного содержания. Потом был крупный скандал, начальника РУВД чуть не уволили…

– Да, я слышал что-то такое… – произнес с простодушным видом частный детектив и выжидающе уставился на посетительницу. – Рассказывайте дальше, пожалуйста!

Женщина покорно кивнула в ответ.

– Мой первый муж умер четыре года назад. Нашей дочери Леночке тогда было шесть лет. Она очень любила отца, и когда я через год вышла замуж за Рашитова, Леночка как-то сразу потускнела, стала нервной, обидчивой. Сама я работаю воспитательницей в детском садике и чуточку разбираюсь в тонкостях детской души. Уж как только я не старалась: и говорила с Леночкой ласково, откровенно, как мать, и убеждала ее всячески, и подарки ей разные покупала. Но все напрасно! Оставалась она все той же дикарочкой: ни улыбки, ни доброго слова. И чем взрослее становилась, тем крепчала ее обида. Гумар очень переживал. Сам он по характеру был человеком добрым, общительным. Горячился, конечно, иногда невпопад, но без всякой злобы, вспыхнет, как спичка, и утухнет. А если нужно было кому помочь по хозяйству, он никогда не отказывал.

Рассказчица сделала небольшую паузу и перевела дыхание.

– В тот день, когда это случилось, я была на работе. Под вечер прибегает ко мне соседка и сообщает: Лена, мол, сильно зашиблась, и Гумар повез ее на машине в горбольницу. Я сразу побежала домой, прихожу, смотрю, суп на столе стоит, еще горячий, на полу – лужица какая-то, осколки от разбитой бутылки рядом лежат, и кровь на них. Побежала сразу к брату, он неподалеку живет, и поехала с ним в больницу. Приезжаю – Гумар сидит во дворе на скамейке и плачет. Говорит, умерла Ленка еще в пути, тело ее уже в морг отнесли и завтра вскрывать будут. Закружилось, поплыло у меня сразу все перед глазами…

Умолкнув, женщина закрыла лицо руками, просидела так с минуту, тихо и беззвучно плача. Уняв таким образом нахлынувшие чувства, она продолжила, время от времени глотая слезы:

– И уже позже, вечером, когда я немного пришла в себя, Гумар рассказал. Пришел он с работы, поставил машину во дворе и, умывшись, сел за стол. Усталый он был в тот день, расстроенный, с начальником своим малость повздорил. Леночка в то время тоже дома находилась, налила ему супа, а когда несла, споткнулась о валявшуюся на полу бутылку из-под лимонада и пролила часть супа. Гумар, видать, возмутился, уж так, мол, ненавидишь меня, что даже накормить не можешь по-человечески. И Леночка тоже не стерпела, сказала ему в ответ: служанка, мол, тебе я, что ли, если не нравится, сходи сам на кухню и поешь. Гумар, конечно, не снес этих слов, хлоп кулаком по столу, ах, мол, ты, сопливая девчонка, будешь еще на отца своего наскакивать. А Леночка возьми да и ляпни ему: какой, мол, ты отец, отец мой давно в могиле лежит, а ты – лишь квартирант. Повернулась – и прыг от стола. Когда убегала, наступила на лужицу пролитого супа, поскользнулась и упала затылком на лежащую на полу бутылку. Гумар сразу к ней, а она уже без сознания, кровь показалась. Бутылка, оказывается, от удара разбилась, осколки ее сначала под головой у Леночки лежали, а когда Гумар тормошил ее и поднимал с пола, сдвинулись они, и получилось так, будто не ударилась Леночка об бутылку, а Гумар, разозлившись, бросил ей бутылкой вослед и попал в голову. Оттого и осколки. Это уже так потом говорил следователь…

А в то время Гумар быстренько вынес Леночку из дома, положил ее в кузов своей машины и отвез в больницу. Он в то время работал на «газели». Знаете, наверное, машина такая есть небольшая, с крытым брезентовым кузовом. Там, в кузове, кроватка откидная была. На нее он и уложил Леночку…

Я уже говорила, что встретилась с ним во дворе больницы. А вечером следующего дня, после того, как Леночку вскрывали, приехали к нам следователь, еще какие-то милиционеры, надели на Гумара наручники и увезли в милицию.

И уже потом мне сказали, что якобы убита была моя Леночка, а еще и изнасилована. И если верить следователю, то выходило так, что изнасиловал Леночку Гумар после того как бросил в нее пустой бутылкой и она потеряла сознание, изнасиловал будто бы от злости и обиды, из-за того, что Леночка относилась к нему без уважения. Следователь сказал, что Гумар сам признался в этом, а потом от стыда повесился в камере. Но я не поверила ему. И сейчас не верю, что он убил ее и так надругался над ней. Нет, не мог он этого сделать! Ну, зачем? Ведь три года мы жили с ним душа в душу, и как не было тяжко Гумару от Ленкиных капризов, он даже не повышал на нее голоса. А тут – убийство какое-то, изнасилование. Нет, не могло этого быть! А вы знаете, когда повесился Гумар и привезли его из морга домой, видела я у него какие-то синяки на лице и