Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

– Да, вижу, Рашитова сделала все, чтобы посеять в вашей душе семена сомнений. Мужа, мол, били в милиции, истязали, выколачивая из него признания. Так ведь? Отбросьте эти мысли! Я ведь уже сказал, все проверено, сопоставлено.

– Да я не сомневаюсь. – Гараев старался как можно более смягчить свой тон. – И все же, как по-вашему, телесные повреждения, которые были обнаружены на теле Рашитова, носили прижизненный или посмертный характер?

Прокурор заерзал на стуле, и челюсти его непроизвольно сделали несколько жевательных движений.

– Ну, если говорить начистоту, – выдавил он из себя, – то экспертиза, отвечая на этот вопрос, не смогла прийти к однозначному выводу. Ведь с момента смерти до падения тела прошло очень мало времени. И вполне возможно, что Рашитов, когда его вынимали из петли, еще находился в состоянии клинической смерти. Но одно ясно, никто его не бил. И если у вас на этот счет имеются какие-то сомнения…

Хозяин кабинета медленно встал, возвысившись над столом всей своей грузной, облаченной в прокурорский мундир фигурой, медленно подошел к сейфу и, открыв дверцу, извлек уголовное дело.

Возвратившись и сев на место, он просмотрел опись и открыл нужную страницу. По его виду, чуть резким, торопливым движениям можно было понять, что в нем взыграло профессиональное самолюбие.

– Вот протокол допроса Рашитова, – сказал он уверенно. – Тот самый, где он признался в совершенных преступлениях. И вам следует знать, друзья мои, что при его допросе присутствовала адвокат Галиуллина. Здесь в протоколе стоит ее подпись. Не станете же вы утверждать, что следователь прямо в присутствии адвоката избивал подозреваемого, занося в протокол его показания…

– Конечно нет! – согласился Гараев, как-то заговорщически подмигнув сидевшему с безразличным видом майору. – Только я прошу вас уточнить, во сколько часов был начат и окончен допрос?

Прокурор опять уткнулся в протокол.

– Начат в двадцать два, окончен в двадцать три, – возвестил он и добавил, немного подумав: – Поздновато, конечно, допрашивался. Но в нашей работе всякое случается, не мне вам рассказывать. Ну, а чтобы вас больше не терзали сомнения, открою вам еще один секрет. При судебно-медицинском исследовании трупа девочки у нее зафиксированы свежие разрывы девственной плевы, а в мазках, взятых из половых путей, обнаружены сперматозоиды. Сравнительный анализ их с образцами крови, слюны и спермы Рашитова показал, что девочку изнасиловал он. Вы удовлетворены?

– Да, он. Или кто-то другой с такой же группой крови, слюны и спермы, – задумчиво проговорил частный детектив.

– Господа, по-моему, наш разговор напоминает спор двух глухонемых о музыке, – с явным недовольством отреагировал на это прокурор. Затянувшаяся полемика и упрямство частного детектива, казалось, начинали раздражать его. – Вы учтите еще вот что. Следственным путем мы проследили каждый шаг девочки в день происшествия и за несколько дней до него. Со всей достоверностью установлено, что до прихода домой отчима и их ссоры она оставалась девственницей!

– Да, все как будто бы логично, – развел руками Гараев. – И все же… Я знаю, дело прекращено. Но если бы вы отменили это решение, то мы с майором, действуя в полном согласии с вами и вашим следователем, могли бы еще раз перепроверить некоторые факты. Что-то настораживает в этой истории…

– Перепроверить факты? – удивленно вскинул брови прокурор. – Зачем? Чтобы запутать все окончательно и завести дело в тупик? Я считаю, что расследование произведено полно и объективно. Кстати, уголовное дело недавно истребовалось и изучалось в порядке надзора прокуратурой республики. Она тоже согласилась с нашими выводами. Так что, извините…

Прокурор взглянул на часы и лишь сожалеюще улыбнулся.

– Вы куда-то спешите? Извините, кажется, мы слишком злоупотребляли вашим терпением. – Частный детектив поднялся с места. Майор тотчас последовал его примеру.

– Мы уходим, – сказал Гараев. – Один только вопрос, если позволите.

– Да, пожалуйста.

Прокурор уже собирался сунуть в сейф уголовное дело.

– Не скажете ли, из какого материала была сделана петля, на которой повесился Рашитов?

– Кусок обычного бельевого шнура, – сказал прокурор. Придерживая руками уголовное дело, он полистал его и, открыв, показал Гараеву. – Вот, здесь имеется цветной фотоснимок. Можете посмотреть.

Подойдя к нему, частный детектив внимательно посмотрел на фотографию.

– Бельевая веревка в камере… Странно… – сказал он. – Ну, хорошо. Спасибо вам! Еще раз извините за беспокойство, до встречи!

Он кивнул майору, и оба направились к выходу.

Когда они, покинув здание прокуратуры и сев в машину, выехали на широкую, залитую солнечным светом улицу, майор зычно рассмеялся.

– Что это нашло на тебя? – искоса взглянув на него, спросил частный детектив.

– Уж больно здорово ты наседал на прокурора! – сказал, смеясь, майор. – От растерянности у него щеки так отвисали, что прямо просились в бюстгальтер!

– Ничего смешного! – беззлобно огрызнулся частный детектив. – Мужик он, в общем, неплохой. Просто задавлен текучкой, отчетностью и прочей белибердой. Ведь по сложившимся традициям прокурор должен быть оком государевым, стражем законности и никем более. А у нас с него чуть ли не за деторождаемость спрашивают и птичий помет на поля вывозить заставляют.

– Ты поэтому ушел из прокуратуры? – уже без особой веселости спросил Лутфуллин.

– Не только. Вот ты сказал давеча, что много, мол, всякой мрази в вашей системе. Ты думаешь, в прокуратуре ее мало? Откровенные циники, карьеристы, готовые растоптать на своем пути любого, кто им помешает, взяточники, заплесневелые Плюшкины, смазливые стервы, живущие за счет своего тела, – кого только нет там. К вам на работу приходят лишь после медицинского обследования, а мне вот приходилось бок о бок работать с настоящими шизофрениками, людьми, публично объявляющими себя наполеонами. Я уже не говорю о потенциальных алкоголиках. А сейчас появилась еще одна каста. Сынки всяких крупных начальников и толстосумов. Толкают их всесильные папаши, продвигают на высокие должности. Была бы голубая кровь, а ум найдется…

– Что верно, то верно, – призадумался майор. – Заполонили структуру всякими дураками. Выть иногда хочется. – Он огляделся по сторонам. – Да, кстати, куда мы едем?

– Как куда? В юридическую консультацию! Надо поговорить с этой Галиуллиной. Ты не знаешь, что за птица?

– Не могу ничем обрадовать. Дряхлая старушка. Слепа на один глаз и плохо слышит. Ей уже за семьдесят. Говорят, у нее есть кто-то в верхах. Я удивился, когда узнал, что она все еще работает…

Завконсультацией, высокая, стройная женщина средних лет, с темными волнистыми волосами и большими оливковыми глазами, встретила их сначала холодно и, лишь узнав, кто они такие, расплылась в радушной улыбке.

– Вам нужна Руфия Назировна? Сожалею, но она сейчас в отпуске.

– А вы не могли бы дать нам ее номер телефона или домашний