Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

теле. Скажите, откуда они? Я уже все передумала за этот месяц, но никак не могу допустить мысли, что Гумар убил нашу милую дочурку, обесчестил ее. Да, они оба в могиле, и ничто уже им не поможет. Но я не хочу, чтобы память о них была запятнана кровью. Это для меня хуже всякой смерти!

Сжавшись вся в комочек, женщина задрожала и разразилась опять безудержными рыданиями.

– Успокойтесь! – тихо, по-отечески мягко сказал частный детектив, стараясь не дать женщине полностью сломаться. – Насколько я понимаю, вы пришли ко мне, чтобы найти истину. Так давайте же будем искать ее вместе, без слез, без паники, без обиды.

К его удивлению, посетительница вдруг сразу же умолкла, подняла на него влажные от слез глаза и произнесла с какой-то детской покорностью:

– Хорошо. Скажите, что я должна делать?

– Прежде всего не распускать нюни, – с сочувственной улыбкой взглянул на нее Гараев. – И пока вы будете настраиваться на это, ответьте на один вопрос. Вы не знаете, ваш муж один отвозил Лену в больницу?

– Я не спрашивала у Гумара, – пожала плечами женщина, – но одна знакомая женщина рассказывала мне, что видела, как Гумар перед тем, как выехать на городскую трассу, остановил машину и посадил в кабину Яшку-алкаша, который крутился возле магазина. Я подумала, что он взял его с собой для помощи или просто так, в товарищи.

– Вот видите… – задумался Гараев. – Вы уже дали мне весьма ценную информацию… хорошо, я возьмусь за ваше дело. Но вы, наверное, знаете, что я частный детектив…

– Да, да, я была в вашей конторе, разговаривала с секретаршей и знаю все условия, – сказала посетительница.

– С секретаршей? А разве она не в отпуске? – спросил частный детектив как бы сам себя, с недоумением посмотрев на женщину. Но, поняв неуместность своего вопроса, тут же преобразился. – Ну, ну, ведь я тоже считаюсь в отпуске… Оставьте, пожалуйста, свой адрес, номер телефона. Мне надо хорошенько все обдумать, связаться кое с кем…

Спустя полчаса он уже был в своем офисе. В приемной действительно сидела секретарша. На ее миловидном лице светилась теплая, чуть виноватая улыбка.

– Булат Рахимович, вы не ругаете меня за то, что я дала одной женщине ваш адрес? – с наигранной робостью спросила она, открывая ему кабинет.

– Да, я видел ее. Конечно нет. Ведь мы же договорились… – чуть задержался в дверях частный детектив. – Кстати, что ты тут делаешь? Тебе что, отпуск пришелся не по душе?

– Я знала, что вы придете. Кто же стал бы готовить вам кофе? – сказала она, хитро прищуривая свои большие карие глаза, и добавила уже серьезно:

– Если говорить по правде, я забежала сюда на минутку, за своей сумочкой, а тут эта женщина…

– Ну, ладно. Сейчас ко мне должен прийти Лутфуллин. А ты можешь идти. Кофе нам не обязательно.

Частный детектив прошел в кабинет, остановившись на минуту, задумчиво, будто после долгой разлуки, оглядел его и, сев за стол, стал ждать.

Майор Лутфуллин явился вскоре. Он не изменял своему правилу быть всегда точным и аккуратным, как в аптеке.

Надо сказать, что еще до ухода Гараева в отпуск в городе сравнительно давно не было громких событий и дел, и в деловых отношениях частного детектива и начальника отдела угрозыска воцарилась некоторая пауза, не столь длинная, но не вызывавшая ни в том, ни в другом чувства удовлетворения. Оба привыкли к накалу в работе. И вот, кажется, затишью пришел конец…

Помолчав немного и обмерив пространство кабинета долгим, задумчивым взглядом, частный детектив начал разговор с прозаичной, казалось бы, ничего не значащей фразы:

– Вот, понимаешь, пришлось прервать отпуск. И из города даже не успел выехать… Ну, Бог с ним! – Только после этого лицо его приняло серьезное, озабоченное выражение, и он начал говорить о сути дела. – Вагиз, ты мне как-то рассказывал о случившемся у вас месяц назад самоубийстве. Ну, помнишь, повесился один шофер. Прямо в ИВС. Рашитов, кажется. По-моему, его подозревали в убийстве и изнасиловании падчерицы…

– Ну! – майор нахмурил брови.

– Ты понимаешь… – Частный детектив не закончил фразы.

Постучавшись, в кабинет вошла секретарша, держа в руках поднос с сахарницей, печеньем и двумя чашечками кофе.

Поставив поднос на стол между хозяином кабинета и гостем, она вопрошающе посмотрела на своего шефа.

– Спасибо, Гузель! – кивнул ей частный детектив. – Отправляйся домой и отдыхай, мы здесь управимся!

Проводив взглядом секретаршу, Гараев взял чашечку с кофе, глотнув, добавил в него немного сахара и, откинувшись на спинку стула, продолжал теперь уже расслабленно и спокойно:

– Дело в том, что ко мне домой приходила жена этого Рашитова. Она убеждена, что он ни в чем не виноват, и самоубийство его ей тоже кажется неоправданным.

Не меняя хмурого выражения лица, майор тоже, взяв чашечку, сделал несколько глотков и произнес сухо и вяло, как бы выражая свое нежелание возвращаться вновь к почти уже забытой трагедии:

– Видишь ли, дело это прекращено за смертью лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, решение это принимала горпрокуратура, и мне сейчас трудно судить о его обоснованности. А первоначальные следственные действия выполнял следователь нашего управления Колотов. Ведь сначала речь там шла о семейном скандале, во время которого отчим бросил в падчерицу бутылкой и причинил ей тяжкое телесное повреждение… Колотов сам выезжал на место происшествия, задержал и допросил Рашитова, добившись от него полного признания, лишь после завершения экспертизы трупа и самоубийства Рашитова он направил дело в прокуратуру. Так что я к этому случаю – ни с какого боку…

Лутфуллин явно или что-то не договаривал, или просто чувствовал себя неловко при упоминании об этом неприятном деле. И частный детектив, осознав вдруг, что перед ним сидит не кто-нибудь, а майор милиции, являющийся представителем того самого ведомства, в добропорядочности которого ему предстояло разобраться, сразу переменил тон и повел разговор в несколько ином русле.

– Вагиз, я все понимаю, – сказал он. – Но будем говорить начистоту. Если ты считаешь, что тебе по каким-то соображениям неудобно или накладно ввязываться в это дело, я оставлю тебя в покое и отправлюсь в дорогу один. Не знаю, удастся ли мне распутать этот узелок, но, ей-богу, постигни меня любая неудача – я не стану ни в чем упрекать тебя, и наши отношения останутся прежними.

Майор, поставив на стол чашечку с недопитым кофе, глухо кашлянул в кулак и, подумав немного, сказал:

– Вообще-то мне никогда раньше не приходилось копать под своих, хотя и знаю, что мрази всякой в нашей системе предостаточно. Но я, наверное, все-таки рискну и пойду