Презумпция виновности - Макс Ганин

– Тюрьма красная, как галстук пионера! Ни «дороги», ни «запретов», всё по режиму: подъём в шесть, отбой в десять, до отбоя даже сесть на шконку запрещается, не то что прилечь. За любое нарушение – карцер. В ШИЗО бьют ногами и «дубиналом»161. Передачки раз в месяц. Никаких интернет-магазинов, как у вас в Москве, и в помине нет. Про телевизор в камере даже мечтать не приходилось, в лучшем случае – радиоприёмник с постоянно играющим «Радио Ваня», – описывал прежнее своё житьё самый раскрепощенный среди тамбовчан Алексей. Его взяли за воровство 10 мешков цемента со стройки и влудили два года общего режима. Причём все 10 мешков, один за одним, он вынес сам со строительной площадки, донёс каждый по два километра до дома и поднял в свою квартиру на четвёртый этаж по лестнице. Почти всю ночь носил он эти мешки и ещё десять бы забрал с удовольствием, но рассвело, его заметил проезжающий мимо патруль и задержал. Парень не стал отпираться, во всём сознался, даже предлагал вернуть всё это добро обратно, но маховик системы был уже запущен, и Лёша пошёл под суд.

Олег и Федя были обычными наркоманами – любителями покурить гашиш. Их в разное время и в разных местах взяли на закладках, судили в особом порядке и дали стандартные по Тамбовским меркам 3,5 года.

Иван Макарович и Савелий Тихонович – два пожилых седовласых дедушки из Московской области – приехали транзитом через Москву из Можайского СИЗО, где каждый из них почти год безуспешно боролся за свою невиновность. Их дела были, как под копирку, похожи друг на друга. У каждого был приусадебный участок в деревне, на задворках росла сорняком конопля, которую во время рейда заметили полицейские и для выполнения плана обвинили дедушек в незаконном культивировании растений, содержащих наркотические средства. Как ни кричали Иван и Савелий, что сроду даже и не ходили в этот угол подворья, что выйдя на пенсию давно забросили хозяйство и приезжали в деревню, как на дачу для отдыха, что кроме этой злосчастной конопли во дворе больше ничего у них запрещённого в других местах найдено не было, а этот сорняк просто не был во время скошен, поэтому и разросся до нескольких кустов, их мольбы о справедливости услышаны не были. И каждый получил по три года колонии.

Особо интересным персонажем был Женя с погонялом «Москва». Молодой 25-летний паренек невысокого роста и спортивного телосложения, с абсолютно неприметной внешностью – если даже долго будешь с ним общаться, потом с трудом вспомнишь его приметы и не сможешь описать лицо – был квартирным воришкой. Он высматривал из соседних домов квартиры с балконами, прилегающими к пожарным лестницам или общедомовым помещениям, ждал, пока жильцы уедут куда-нибудь на выходные, и спокойно через окно залезал внутрь. За несколько часов, не торопясь, он находил все тайные места хранения и вытряхивал всё до последней копеечки. Брал он только деньги и дорогие ювелирные изделия. Попался из-за собаки, которую жильцы оставили дома. Дрессированный питбуль молча пустил незваного гостя внутрь и даже дал недолго порыться в вещах своих хозяев, но потом лёг на пороге комнаты и не выпускал Женю до тех пор, пока не приехали удивлённые собственники квартиры и не вызвали наряд полиции. Его долго крутили по другим эпизодам криминального прошлого, но доказать смогли только три, где он реально засветился на видеокамерах подъездов. Поэтому получил он всего 2,5 года, половину из которых уже отсидел в следственных изоляторах Москвы. Ехал Женя в лагерь чисто досиживать срок как блатной, стремящийся к воровской жизни, человек.

– За три эпизода и всего два с половиной года?! Почему так мало? Не понимаю, – сокрушался Иосиф.

– Мы, воры, социально близки к рабочему классу, поэтому исторически, после 1917 года, нам старались как можно меньше впаивать сроков, потому что наша работа по прореживанию капиталов была очень важна для экономики и социального равенства в обществе, – завернул интеллектуально подкованный Евгений.

«Телепузик» и «Спидозный» – так прозвали двух парней с одинаковым именем Вячеслав – тоже приехали из Можайска. Первый был маленький и кругленький, как герой детского мультика, а второй был болен СПИДом. Чтобы не путать их, Женя «Москва» дал им погоняла, которые за ними так и закрепились. «Телепузик» получил четыре года за нанесение тяжких телесных повреждений сыну прокурора города Руза, который в пьяной компании, таких же, как он золотых мальчиков Подмосковья, посмел приставать к его девушке в ресторане. Слава долго терпел выходки молодых мажоров, так же, как и другие посетители ресторана, неоднократно делал им замечания, но компашка в конец распоясалась, чувствуя свою безнаказанность, и перешла от слов к делу, начав приставать к девушкам за соседними столиками. Как бывший борец, он быстро справился с хулиганами, профессионально скрутив их по очереди, но когда прокурорский сынок достал из кармана боевой пистолет, ему пришлось действовать тоже по-боевому. Потому-то травмы, полученные отпрыском главного борца с преступностью в городе, были самыми серьёзными. Естественно, во всей этой истории виновным был признан Вячеслав, а пострадавшими – компания дебоширов.

«Спидозный», как человек сознательный, сразу обозначил всем, что смертельно болен, поэтому и занял отдельно стоящую шконку в стороне от всех. Его статья была не рукопожатной – заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни, поэтому он морально готовился к тому, что в лагере из-за этого у него могут быть большие неприятности, особо не распространялся о подробностях своей делюги, держался обособлено и питался отдельно, не присаживаясь за «дубок».

Проговорили до рассвета, и все практически одновременно вырубились от усталости и от пережитых за день впечатлений. В 6 утра дежурный сотрудник открыл снаружи тайную дверь, которая скрывала за собой выход в персональный прогулочный дворик данной камеры, и в помещение ворвался прохладный, свежий утренний воздух, от которого этапируемых ещё больше разморило и погрузило в глубокий безмятежный сон. В 10 утра старшие офицеры исправительной колонии и ПФРСИ зашли с ежедневной утренней проверкой и застали всех вновь прибывших спящими. Не поднимая скандала и не повышая голос, подполковник вежливо попросил всех встать и построиться для учёта и знакомства. Дождавшись, пока все заспанные и еле продравшие глаза осуждённые хаты №2 соберутся рядом с полками, он представился заместителем начальника учреждения по безопасности и оперативной работе, пожурил присутствующих за сон после команды «подъём» по учреждению, попросил забыть про порядки на московских централах и предупредил, что в следующий раз будет объявлять взыскание за это нарушение установленного порядка, а оно, в свою очередь, повлияет на решение суда при рассмотрении ходатайства об условно-досрочном освобождении. Далее поинтересовался, есть ли жалобы, просьбы и заявления, расспросил про самочувствие и условия содержания, познакомился с каждым в отдельности, изучив краткую справку из личного дела и посмотрев человеку пристально в глаза. Прошёлся по камере, заглянул в туалет, проверил наличие воды в кране, попрощался и вышел. Все с облегчением выдохнули и снова улеглись досыпать.

Около часа дня баландер, гремя засовом кормушки, окончательно разбудил дремавших и даже глубоко спящих, но очень голодных заключённых. Обед большинству пришёлся не по вкусу, поэтому решили заварить каши быстрого приготовления и смешать с тушёнкой, которую привезли с собой. Через пару часов после обеда продольный открыл дверь и попросил всех разбиться на четвёрки для посещения бани. Гриша с Иосифом, Артёмом и Сашей Гагариным, который боялся даже на минуту расстаться с Кикозашвили, вызвались первыми. В маленьком предбаннике на шесть квадратных метров было очень влажно и жарко. Кафельные стены грязно-белого цвета покрылись крупными каплями испарины, поэтому чистые вещи из пакетов доставать не стали, а повесили всё добро на крючки. Само помещение душевой было чуть больше предбанника. В густом тумане пара с трудом можно было различить четыре Г-образных стойки без леек и верхних насадок с пластиковыми дешёвыми кранами, которые выдавали либо очень горячую, либо ледяную воду. А когда кто-нибудь из четверых моющихся всё-таки приноравливался и настраивал тёплый поток, то любое движение краном под другими душевыми системами приводило к немедленному сбою у всех остальных, вызывая чертыханья, айканья и поток нецензурной брани. Поэтому водные процедуры больше