Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

— Мой фюрер, — остановил его Кейтель. — Здесь рядом железнодорожная ветка. Я распоряжусь… Нужны платформы. Мы погрузим вставшие танки и артиллерию, таким образом, они успеют к церемонии в Линц.

Телефон обнаружился на почте ближайшей деревушки. Но там не было ни единого служащего. Деревня как вымерла. Видеман приказал солдатам взломать двери и найти «хоть кого-нибудь». Оказалось, что сквозь деревню уже прошла часть СС. Они расстреляли бургомистра и трех лавочников-евреев. Остальные жители бежали в лес. Но телефон работал. Оказалось, что Зейсс-Инкварт уже вылетел в Линц, что в Вене командует Кальтенбруннер и прилетевший вечером Гесс. Командование над австрийским СА принял по старой памяти генерал Далюге.

— Все идет нормально, — сказал Видеману помощник Гиммлера Шольц, он сидел на телефоне Инкварта. — Первые два имперских закона уже сформулированы: «Австрия является землей Германской империи» и «Австрия навеки воссоединяется с Германией».

— Референдум объявлен? — спросил Видеман.

— Назначен на 10 апреля. Опросные листы сегодня начнут печатать, — предполагалось распространить в Австрии бюллетени народного опроса с кратким ответом на вопросы: «Согласен ли ты с происшедшим воссоединением Австрии с Германской империей?» и «Признаете ли вы Адольфа Гитлера своим фюрером?»

Это была идея Геббельса. Он и представить себе не мог, что кто-то ответит «нет».

— Что в учреждениях? — спросил Видеман.

— Тех чиновников, что отказываются присягать фюреру, увольняют. — Шольц не добавил «отправляют в тюрьму», это было и так ясно. — А в общем все тихо. Минуточку… Сейчас доложу о состоянии подвижного состава… — до Видемана донесся приглушенный голос Шольца, через минуту он стал отчетливым, Шольц сказал в трубку:

— Еще полтора часа терпения. Им нужно же доехать до вас…

Редер вел танки меж заводских стен. В промежутках мелькала водная гладь — Дунай. У проходных — вооруженные отряды штурмовиков, черные мундиры СС. Арестованных рассаживают в крытые брезентом автомобили, и Редеру несколько раз приходилось останавливать колонну, чтобы грузовики могли отъехать. «И после всего этого Геббельс станет нагло утверждать, что австрийцы приветствуют аншлюс», — подумал Редер.

Он видел, чем ближе колонна подходила к центру Линца, тем разительнее менялась обстановка. Улицы украшены, как Берлин в лучшие дни, колонны, пилястры — в символике рейха. Флаги, портреты фюрера и новоиспеченного штатгальтера. Несколько спешно увеличенных фотографий, где Гитлер, улыбаясь, жмет руку улыбающемуся Зейсс-Инкварту, уже выставлены в витринах магазинов и пивных.

Впереди показалось оцепление СС. Редер остановил машину и открыл люк. К танку подбежал шарфюрер:

— Глушите моторы здесь… Дальше — площадь Ратуши. Там говорит фюрер, — на юном лице шарфюрера застыло благоговение. — Вы, конечно, хотите послушать, но только в пешем строю и организованно.

Пока ставили машины, пока строились, успели к самому концу речи.

Гитлер стоял на балконе в окружении Гиммлера, Гесса, Гейдриха, Кеплера и Зейсс-Инкварта.

Гейдриху из-за двери балкона передали большое знамя рейха. Он с трудом удержал древко — тяжелый бархат с кистями ударил по лицу Геббельса, и тот чуть не завалился на балконные перила.

Гитлер выждал, когда ветер подхватит полотнище, создавая ему яркий фон, и только тогда закончил свою речь:

— Если из австрийского города, где я вырос, провидение призвало меня к руководству рейхом, то оно не могло не возложить на меня миссию вернуть мою дорогую родину рейху.

Лахузен и Гаук в это время в Вене командовали захватом архивов, документов и картотек. Бюро бундесканцлера было уже опечатано. Был уже арестован полицей-президент Вены Скубл — вместе со всей своей документацией. Абвер искал в папках полицей-президиума компрометирующие материалы на руководителей министерств и ведомств, банкиров-евреев и банкиров-австрийцев, директоров концернов и руководителей предприятий вне зависимости от их национальной принадлежности. Накладка произошла в военном архиве. Туда кто-то вызвал пожарных, и вода испортила все документы. Многое оказалось вообще утрачено. То же самое почему-то произошло и в архиве министерства внутренних дел. Лахузен недоумевал: в обоих случаях он так и не нашел очагов возгорания. Впрочем, утешался он, это мелочи. Главное — изъять документы, относящиеся к судебным процессам над участниками путча 1934 года. Главное — навести в Вене порядок. Ведь сюда едет фюрер.

12 марта 1938 года в Вене было арестовано гестапо 67 тысяч человек. В апреле Англия, США и Франция официально признали захват Австрии Гитлером. Посольства этих государств в Вене были закрыты.

Центральный орган ЦК ВКП(б) газета «Правда» в те дни писала:

«…разгул фашистской агрессии является непосредственным следствием резкого поворота в британской внешней политике, который возвестил нынешний английский премьер Невилл Чемберлен. Проводимая им политика открытого сговора с агрессорами и отказа от системы коллективной безопасности развязала руки поджигателям войны».

XIX

Рано утром Дорн, шагая по коридору управления, загадал: если встретится кто-нибудь, ничего не выйдет… Но коридор был безлюден. Лей ждал его. Штандартенфюрер всегда являлся на службу пораньше, была в том необходимость или нет: вдруг начальство его хватится? Лей глаз не сводил со свертка, который Дорн держал в руках. Содержимое этого свертка не вызывало у него никаких сомнений. А что еще Дорн мог принести? Он же не так глуп, чтобы не понять, на каких условиях может состояться сделка. Лей был очень доволен собой. Риск минимальный, а выгода налицо.

— Это вам, — сказал Дорн, положив сверток на стол. Лей еле сдержался, чтобы тут же не кинуться его распаковывать.

— А это вам, — тяжело вздохнул, протягивая Дорну точно такую же желтую папку, какая случайно попала ему в руки у генерала Гизевиуса. — Посмотрите, что там может быть вам полезно.

Дорн оторопел: документ обширный. Он пролистал страницы. Ага, вот оно: часть вторая, «Варианты возможных войн (порядок стратегического развертывания сил)»… Дорн не столько вчитывался в текст, сколько запоминал — шрифт, расположение слов, расположение литер, последовательность абзацев — так его учили тренировать зрительную память.

«…Война на два фронта при сосредоточении главных усилий на Юго-Востоке… Начать войну на Востоке внезапной операцией наших войск против Чехословакии. Предпосылки для проведения такой операции — политические и с точки зрения международного права — должны быть обеспечены заранее… Нейтралитет Англии должен рассматриваться как совершенно необходимая предпосылка в варианте «Грюн»… Этот удар должен быстро и внезапно сокрушить чехословацкие укрепления, застать врасплох и разгромить вооруженные силы противника еще в период мобилизации и, используя национальную раздробленность Чехословакии, в кратчайшие сроки принудить ее к капитуляции… военно-воздушные силы должны начать операцию против Чехословакии в тот же момент, что и сухопутные войска…»

Казалось, на это ушли все силы. От неимоверного напряжения дрожали колени, по спине текла холодная струйка пота. Лей с испугом смотрел на его бледное, заострившееся лицо.

— Что это с вами?

— Ничего, просто устал. Благодарю вас, штандартенфюрер…