Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

провокацию. Провокацией же можно счесть все что угодно: и мобилизацию, и резкое правительственное заявление, и высказывания в печати чересчур активных обозревателей. А то, что вы принесли мне, пан Феликс, как раз и есть типичная провокация. Не легковерно ли отвечать на нее?

— Я ей верю.

— Кому? Провокации? — обескураженно спросил Бенеш. — Или вы хотите сказать, что получили эту стряпню из женских рук?

Дворник понял, что проговорился.

— Я верю тому человеку, который помог мне получить документ. А упрекнуть меня в том, что я якобы мог подпасть под влияние дамы… — Дворник нехорошо усмехнулся, и Бенеш понял, что позволил себе лишнее.

— А я, пан Феликс, — сказал, сбавив тон, — верю в разум господина Чемберлена. Он сделает все, чтобы сохранить мир любым путем, любой ценой. Вам нужно постараться завязать в Лондоне самые тесные отношения с окружением премьер-министра, это моя личная просьба. Увы, пока там тепло принят только Генлейн. Но должны же они выслушать и чехословаков, истинных патриотов!

«Он предлагает мне переубедить тех, кто охотней прислушивался к словам Генлейна, Риббентропа? — спросил себя Дворник. — Самое печальное, я не могу отказать ему. И как же грустно сознавать, что вопреки рассудку сердце велит мне действовать, пока еще есть надежда…»

— Не полезнее ли мне в новой обстановке поехать не в Лондон, а в Москву? Судьба Курта и его семьи не оставляет надежд. Увы, главы правительств не взяли Шушнига под свою защиту, хотя были обязаны это сделать! Больше того, предоставить бывшему главе австрийского правительства политическое убежище. Ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Вашингтоне никто не побеспокоился… Все сделали вид, что ничего не произошло. Не с тем же ли равнодушием эти люди отнесутся и к нам? Я мог бы встретиться с митрополитом Московским Сергием, с митрополитом Ленинградским Алексием… Хьюлетт Джонсон давно советует мне действовать, опираясь на русское духовенство.

Губы Бенеша скривила презрительная улыбка:

— Вы запамятовали, профессор, что Советы отделили церковь от государства. К тому же уверения в готовности русских помогать нам я имею непосредственно от господина Сталина. Но нынешние связи Чехословакии и СССР зависят исключительно от франко-советского договора. Поэтому, если. Западная Европа перестанет быть заинтересованной в России, Чехословакия тоже утратит интерес к ней. Чехам куда больше резона следовать в своей политике за Западом, чем за Востоком. Буду ждать от вас последние лондонские новости, — Бенеш протянул Дворнику руку.

XXII

Багратиони закружил Дорна в хороводе светских раутов, приемов, обедов и балов. Возобновил старое знакомство с Асторами и начал искать повод представить им Дорна. Теоретически, рассуждал Иван Яковлевич, попасть в Кливден или на Сент-Джемскую площадь Дорну должно быть проще, чем, скажем, к леди Харрингтон или лорду Маунтбеттену. Асторы, чей аристократизм изрядно разбавлен американским демократизмом Нэнси, принимают у себя самую разношерстную публику, лишь бы люди были им полезны. Багратиони исподволь делал Дорну неплохую рекламу — человек, знакомый с Гессом, в Скандинавии известна его миротворческая, благотворительная деятельность, а в Сити он обратил на себя внимание деловой хваткой.

Наконец долгожданное приглашение в Кливден было получено.

Дорн взял напрокат машину и заехал в Бивер-хилл за Багратиони. Но тот неожиданно отказался от поездки.

— Вас представит Тротт цу Зольт, приятель сына Асторов, немец, так сказать, соотечественник. Кроме того, профессиональный экономист. Думаю, вам найдется о чем поговорить. Тротт цу Зольт много знает, его можно и нужно использовать. Я договорился, он встретит вас возле железнодорожной станции.

— В чем дело? — Ведь договорились, Багратиони собирался взять с собой жену и дочерей. Дорн растерялся, а плутовская улыбка Ивана Яковлевича просто обидела.

— Роберт, дорогой, я должен контролировать радиоустановку и вести запись. Иначе ваш визит в Кливден вообще будет иметь мало смысла. Вы же, — Багратиони покосился на плотно прикрытую дверь кабинета, — постараетесь где-то там укрепить вот эту штучку…

«Штучка» оказалась миниатюрным передатчиком.

— Это просто, — продолжал Багратиони, — вот резиновая присоска, держится на любой ровной поверхности. Будем вести свободный поиск информации для вашего Дворника, дабы укрепить его. Как только что-то найдем, тут же запишем, сделаем профессору подарок — пусть послушает, что вдали от его ушей говорят столь уважаемые им англичане о столь любимой им родине.

Дорн задумчиво покачал головой. Спросил без всякого настроения:

— Что еще я должен делать в Кливдене?

— Слушайте и запоминайте. Там, конечно, обязательно обсудят поездку румынского патриарха Мирона в Варшаву. Поляки и румыны обдумывают действия против СССР в случае попытки Красной Армии прийти на помощь Чехословакии. Эти действия накануне переговоров чешского правительства с советской военной миссией вызывают у меня некоторую озабоченность. Обратите внимание, будет ли обсуждаться и эта тема. И главное, помните, в вас могут увидеть посредника для закулисных игр с Германией. Вы заметили, Роберт, англичане еще не признались в своей любви к рейху, однако уже перестали скрывать признаки зародившегося чувства?

— Хорошо, Иван Яковлевич, я понял.

Багратиони напутственно похлопал Дорна по плечу:

— Все. В путь. Эту машину вы купили или опять пользуетесь прокатом? Покупайте свою, машины из гаража обращают на себя внимание.

Вопреки бытующему мнению, замок Асторов не произвел на Дорна большого впечатления. Красивый фасад в стиле королевы Анны, остальное довольно эклектично, видимо, замок не раз перестраивали в соответствии со вкусом очередного владельца.

Тротт цу Зольт ввел Дорна в просторную гостиную. Гости группировались возле столиков с закусками и крюшонами. Народу было много.

— О, хэлло, — окликнул Тротта цу Зольта молодой человек с красивым, но невыразительным лицом. — Мы идем играть в поло. Ты с нами? А твой друг?

Так Дорн познакомился с сыном лорда и леди Астор. Тротт цу Зольт дал Дорну рекомендацию.

— Все ясно, — сказал молодой Астор, пожимая Дорну руку, — вы не спортсмен. В таком случае вам придется выслушивать умные разговоры, которые обожают мои родители и их гости. Но зато после обеда в павильоне, в парке, будет любительский спектакль, очень интересно, абсурдистская пьеса. Увидимся.

Молодого Астора уже окружила шумная компания таких же молодых беззаботных людей. Через минуту все они уже спускались по парадной лестнице в парк. И Дорн остался без своего рекомендателя. Он осмотрелся. Среди гостей заметил леди и лорда Фавершем, леди Ротермир, Джефри Доусона, посла США Джозефа Кеннеди, его старшую дочь. На него никто не обращал внимания. Дорн сделал вид, что рассматривает коллекцию старинной оловянной посуды, размещенную в очаге давно не топленного камина. И как только представился момент, укрепил передатчик на тыльной стороне каминной полки. А потом уселся на диванчик под огромной картиной в тяжелой раме.

К Дорну подошел лакей с подносом,