Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

распространенным ингредиентом в составе средств от насекомых. Традиционные травяные и народные средства, содержащие экстракт болотной мяты, в основном использовались для вызова менструации и (в более высокой концентрации) для прерывания беременности. Чай из болотной мяты и экстракты из ее листьев можно использовать без серьезных побочных эффектов, однако масло болотной мяты крайне ядовито, и даже небольшие дозы (одна столовая ложка, или 15 мл) могут вызвать обморок, судороги, кому, сердечно-легочную недостаточность, острое поражение печени, а также почечную или полиорганную недостаточность, приводящую к смерти, если быстро не оказать медицинскую помощь. Несмотря на предупреждения органов здравоохранения, подчеркивающие вероятность появления сильных болей и почти неотвратимого летального исхода, пероральный прием масла болотной мяты стал причиной нескольких случаев смерти и токсического поражения печени. Такие случаи, хотя и нечасто, продолжают происходить по сей день – в основном в результате оплошности или приема с целью самоубийства.

Дальше следовала масса непонятной технической информации, однако прочитанного было достаточно, чтобы убедить детектива: такая озлобленная и склонная к насилию личность, как Джейн Макэвой, вполне могла отравить маслом болотной мяты женщин, которых считала повинными в смерти своего ребенка, а затем убить и его отца.

Элеонора сделала кое-какие пометки и отправилась в отель собирать чемодан. Не успела она войти в номер, как зазвонил телефон.

– Босс, я был прав, – зарокотал в трубке возбужденный голос Ожье. – Дениз Монтагью действительно вела подробный учет. Теперь документ у меня в руках, и в нем все расписано черным по белому, кристально ясно, даже ежу понятно.

– Кончайте с метафорами и хвастовством, Ожье. О чем идет речь?

– О так называемой медсестре, отвечающей за благосостояние пациентки, босс. Мы разобрались с этим быстрее, чем Коттер успел бы докурить свой бычок.

– Еще раз: о чем идет речь?

– Монтагью таким способом шифровала ложные имя и фамилию каждой девушки. Понять невозможно, если не знаешь, что искать. В справке о приеме каждой пациентки значатся имя и фамилия медсестры, которая якобы должна была за ней присматривать в Хэрроуфорде. Мы прочесали шкаф и нашли всех девушек, у кого пятнадцатого ноября родился ребенок, и знаете что? Нашлась всего одна, и это…

– Джейн Макэвой?

– Да, – ошарашенно признал Ожье. – В ее деле сестра, которая должна наблюдать за ней в Хэрроуфорде, указана под именем Мэрилин Дженевив Поллард. И если это не наглое вранье, то я не знаю… ведь настоящая Мэрилин Поллард к тому времени была уже мертва. Мы проверили еще десять захоронений различных лет и сравнили данные с досье на девушек, родивших ребенка в дни, указанные на надгробии. И всякий раз имя «медсестры» в досье совпадало с именем матери мертвого ребенка на могиле.

– Вы хотите сказать, что Мэрилин Поллард и есть Джейн Макэвой?

– Именно. В яблочко!

Элеонора издала облегченный вздох. Наконец-то все встало на свои места.

– Хорошо, – сказала она, быстро приняв два решения. Первое: Ожье пока не обязательно знать, что ее отстранили от расследования. Второе: они не станут сломя голову возвращаться в Балларат. Элеонора не собиралась появляться в отделе раньше шести вечера. Сегодня пятница, а значит, строго говоря, если она прибудет на место после окончания рабочего дня, с передачей дела Патерсону можно протянуть до понедельника. – Вы с Клэр проделали сегодня утром прекрасную работу, Ожье. Пригласите ее куда-нибудь на обед. Я беру расходы на себя.

– Ух ты! Спасибочки, босс!

– Всё путем. Сегодня пятница, неделя выдалась трудной. Нам предстоит покинуть мотель еще до выходных, но мы успеем уложить вещи, когда вы вернетесь. Торопиться некуда. За выходные всё обмозгуем и решим, что делать дальше. Наступает момент, когда необходимо проявлять особое спокойствие и методичность.

– Почему, босс?

– Потому что до раскрытия дела остался один шаг.

Джейн

1961 год

Я все еще в сарае. Одна с дырой в животе. Сижу, жду. Не издаю ни звука – как мой закопанный в землю ребенок.

Сначала до меня не дошло, от чего и как он умер; теперь меня осенило. Таблетки! Заведующая говорила, что дети тех, кто не принимает таблетки, попадают на кладбище. Выходит, она была права. Я-то думала, что перехитрила ее и всех остальных, но теперь вынуждена смотреть правде в глаза. Это я убила своего ребенка.

Жду, когда сестра Чэпмен откроет дверь и когда меня отвезут на вокзал Хоршема. В конце подъездной дорожки не забыть повернуть налево.

На вокзале я останусь одна. О да, они внимательно следят за тем, чтобы тебя доставили в Хэрроуфорд и ты никуда не сбежала, пока не родишь, но, бросив тебя одну на вокзале, больше ни за что не отвечают.

Я не смогу вручить мистеру Уайтхоллу ребенка-бомбу. План пришлось пересмотреть, причем дважды. Первым побуждением было немедленно прямо с вокзала отправиться в полицию и рассказать, что заведующая приютом, сестра Чэпмен и Макс убили Глорию Брауни и Нору-Сару Тейлор. Однако офицер за стойкой смерит меня взглядом с головы до ног, возможно, даже улыбнется и кивнет, потом уйдет в кабинет, из-за двери послышатся хихиканье и шепот. «К нам явилась шалава из Хэрроуфорда, говорит, что они всех там убивают». – «Ну, ее же не убили? Значит, не всех». – «Что ей сказать?» – «Пусть едет домой, не говорит ерунды и на будущее не раздвигает ноги перед первым встречным».

План номер два: надо взять дело в свои руки. Я плохо помню роды, но чертовски хорошо помню, что эти люди делали со мной. Подробности крепко-накрепко зашиты в моем уме – так же крепко мама зашивает дыры на мужских рабочих брюках. Стежок в одну сторону, потом в другую, вперед-назад, крест-накрест с начала до конца, с конца до начала… Не разорвешь.

Остается ждать.

На данный момент я сижу в той же одежде, в какой приехала, на кровати лежит старая мамина сумочка, чемодан стоит на полу.

Жду. Дыра в животе растет с каждым вздохом.

Входит сестра Чэпмен и резко бросает: «Пора!» Яд в ее голосе проскакивает в дыру и выходит наружу с другой стороны, ни капельки меня не задев.

Но это не мешает мне вообразить, что бы я сделала с сестрой Чэпмен. Мне в голову приходит идея. О да! Я хочу засунуть ее руку в горячий шипящий каландр и опустить крышку. Хочу посмотреть, как это ей понравится. Однако мне придется ждать, потому что дыра стала такой большой, что, если я сделаю резкое движение или хотя бы вскрикну, могу разломиться пополам. Надо вести себя осторожнее, следить за собой на каждом шагу.

Я молча беру сумочку и чемодан, тащусь к