Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

запястье убийцы Изабеллы. Случайностью ли была смерть жены Росетти или нет, кто-то хотел смерти одного из четырех в той комнате. Это мог быть кто угодно, причастный к любой семье, это и осложняло поиск. Может быть, руна даст ответ на нужный им вопрос.

Кьяра, передав листок ему в руки, заговорила:

– Она кажется мне знакомой, но никак не могу понять почему. Ее нет среди наших обозначений, нет в старых упоминаниях, даже в футарке нет, и я не…

Кейл посмотрел на нее так, что последние слова застряли в горле.

– Ты знаешь, откуда она…

Он выпрямился, перевел взгляд на фотографию, затем обратно к Кьяре, которая бегала глазами по его лицу, пытаясь понять, что именно ему было известно. Нахмуренные брови, общее напряжение – все говорило о том, что этот рисунок был там не просто так, он что-то означал.

– Она кажется тебе знакомой, потому что ты видела ее раньше, – начал он осторожно, выдерживая взгляд Корсани. Она чуть не закричала на него, чтобы он перестал тянуть. В голове проносилось столько вариантов семей, с которыми она могла быть связана.

Может быть, ее предал кто-то, кто всегда пользовался ее доверием. Может быть, Кьяра ненароком заметила ее на руках людей Росетти. Или у подчиненных других кланов. Где? Где Кьяра ее видела и как об этом мог знать Кейл?

Он тяжело вздохнул, будто размышляя, стоит ли давать ей эту информацию. Она сжала пальцы на краю стола.

– Она была на запястье того, кто стрелял в Лучиано.

Ее будто ударили в самое сердце и перекрыли пеленой зрение. Ее дыхание замедлилось и затем остановилось, словно время застыло на мгновение. Она не помнила части того, что видела после убийства, и такую деталь не смогла бы воспроизвести в своей памяти. Но и нужды в том, чтобы просить подтверждения, у Кейла не было. Все и так читалось в его взгляде.

Этот страх, замешательство, опасения. Они походили на иголки, что впивались в сердце, пока Кьяра бегала взглядом по лицу Кейла в надежде получить хоть одно подтверждение, что он неправ. Увы, кажется, он был прав.

Нет…

Не может быть.

Она встала с места, отбросив от себя бумаги, и обошла стол в замешательстве. Не зная, куда податься, Кьяра оперлась ладонями о стол и откинула голову назад. Она лихорадочно прочесывала каждый уголок своей памяти, каждое воспоминание, уставившись в точку напротив. И одно вспыхнуло особенно ярко, слишком ярко, зацепившись за единственную деталь.

– Я видела ее еще раз. – Искренний испуг застыл на ее лице, когда она свела брови вместе. – Мне… черт.

Кьяра сорвалась с места, а Кейл без всяких слов за ней. Уже привычным путем громкими спешными шагами они достигли кабинета. Кьяра открыла тайник Лучиано, пролистнула папки. Не прошло и пары минут, как она скинула одну из них на стол, и две фотографии зацепили ее взгляд.

Руна была там, бледнеющим рисунком на теле человека, который погиб за рулем машины. Машины, что взорвалась с Доминикой Корсани и ее сыном на заднем сиденье.

А в голове остался лишь единственный вопрос, который мог бы соединить все в одно.

– Найди мне Нико, – попросила Кьяра, разворачиваясь. – Кейл, боже, мне очень нужен Нико. Сейчас!

Он кивнул с пониманием, которого она не ожидала увидеть. Сделал несколько шагов назад, развернулся и ушел вниз, оставляя ее наедине с только что полученной информацией.

Раз эти убийства были связаны, то теперь вариантов оставалось совсем немного. И каждый был ничуть не лучше предыдущего. Чем больше Кьяра думала об этом, тем хуже ей становилось. Она прижалась лбом к столу и прикрыла глаза, успокаивая дыхание хотя бы на несколько минут. Разум лихорадочно бился о каждую мысль, принося почти физическую боль.

Если убийца Лучиано был связан с убийцей Изабеллы, а тот, в свою очередь, с убийством Доминики… Либо Росетти был настолько сумасшедшим, чтобы организовать нападение, где погибла его собственная жена, и замести следы. Либо была третья сила, которая встала против них обоих. Либо она шла против семьи Корсани, а Изабелла не была целью.

Кто-то из них в той комнате точно был целью, и Росетти из этого списка был исключен явно. Больше всего она могла бы ставить на Нико, и это было бы логично. Объяснило бы многое. Если бы Кьяра не приняла решение о том, что он отправится с ними, в последнюю минуту. Этого не было в планах, она сообщила ему об этом за час до выхода, как только узнала, что Изабелла тоже едет. Учитывая время на дорогу, никто не смог бы так быстро собрать людей, узнав, что он там. А значит… Нико был ни при чем.

И если Росетти не сошел с ума и не пытался убить свою жену… он не приложил руку к убийству Лучиано.

О чем он твердил ей все эти прошедшие недели. Но слушала ли она его? Прислушалась ли она к тому чувству в груди, которое пыталось его оправдать? Нет. И даже если это не отменяло желания Дамиано растоптать ее саму и забрать империю Корсани под свое крыло, он мог никогда не причинять вред ее мужу.

И это меняло многое.

Была третья сторона. А Кьяра понятия не имела, куда ей нужно повернуться, чтобы ее увидеть. Все это время кто-то смотрел за каждым действием, дышал им обоим в спину, чтобы вовремя толкнуть.

Как мало Корсани на самом деле понимала.

Росетти не убивал ее мужа.

Боже.

Кьяра прожила дни, недели, месяцы с этой верой, с этой ненавистью за тот приказ выстрелить. Она была уверена. Он предупреждал ее, что все не то, чем кажется. Говорил ей, что она поступает неправильно.

Она не пожалела ни об одном выстреле или пожаре, но из ее души будто вырвали кусок и растоптали в крошки без возможности собрать обратно. У нее забрали часть того чувства внутри, что кормило тьму, и без него сердце не могло биться как раньше.

Услышав стук, Кьяра мгновенно развернулась, надеясь увидеть перед собой Нико. Вместо этого она столкнулась со взглядом холодных глаз. Она не сразу осознала, что ей не мерещилась Бьянка в проеме кабинета.

– В моем доме день открытых дверей, о котором я не знаю? – Голос тут же изменился на стальной, пропитанный ядом. То, что Дамиано не был убийцей Лучиано, не означало, что он перестал быть убийцей ее людей. А смерть Изабеллы не останавливала вражду, пусть и подарила им временное затишье.

– Я пришла с просьбой, – Бьянка ответила ей тем