Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Все пришедшие разместились на своих местах, тишина нарушалась лишь редкими разговорами Лиры, понятными ей одной. Даже она затихла, когда послышались первые шаги со стороны дверей.

Зал поднялся на ноги, задерживая дыхание. Шестеро мужчин ровными отточенными движениями несли гроб на своих плечах. Шаг за шагом, они продвигались вперед, словно несли на своих плечах не только физическое тело Изабеллы Росетти, но и ее душу, ее память, все то, что она оставила в этом мире.

Взгляды окружающих были устремлены вперед, в направлении их движений. Они наблюдали, как гроб приближается к алтарю. Каждый шаг был шагом в прошлое, к замкнутому кругу жизни, который теперь завершается.

Кьяра стояла среди них. Она едва заметно кивнула Кейлу, отдавая приказ, о котором говорила Нико утром. В ту секунду, как только Дамиано прошел мимо нее, Кьяра низко склонила голову. А за ней – каждый из ее людей, кто пришел на похороны. И каждый из донов, каждый в огромной церкви.

Абсолютно весь зал, кроме семьи Росетти, замер в глубоком поклоне перед женщиной, которую поместили на алтарь. Шестеро мужчин отошли на шаг в сторону. Присутствующие прощались с ней в той манере, в которой могли, отдавая дань уважения ее семье, ее поступкам и вспоминая о несправедливости жизни. Не потому, что она была великой частью мафии, а потому, что она являлась той, кто удерживал равновесие для одного из них. Даже если так не было принято, Кьяра считала, что так правильно.

Она не поднимала взгляда, мысленно произнося тихую благодарность за все, что Изабелла сделала для Нико. Извиняясь перед ней за то, что вовремя не сдвинулась с места, извиняясь за очень многое. Они застыли в таком положении на минуту, молча произнося что-то в своей голове.

Бьянка огляделась по сторонам и улыбнулась даже сквозь подступающие слезы. Только сейчас Кьяра заметила, что среди них не было Виктории. Самого важного человека в семье Изабеллы не было на прощании с ней.

Нико слегка коснулся локтя Кьяры, когда оказался рядом, и она подняла голову. Сиена уткнулась в плечо Кейла, позволяя своим эмоциям прорваться наружу. И тогда началась церемония прощания – церемония, которая служила символом того, что жизнь продолжается, даже если она меняет свой путь.

* * *

Кьяра не присутствовала на личном прощании у склепа семьи Изабеллы – семьи Мори. Ей там было не место, так что она стояла возле Сиены, обнимая ту за плечи. Они обе вспомнили о тех, с кем когда-то прощались. Иногда это давалось чересчур тяжело, и каждые похороны напоминали о предыдущих потерях.

Нико разговаривал с Дамиано и другими вдалеке, так что ему не нужна была компания, и Кьяра посмотрела на Кейла, подходящего к ним.

– Может быть, сейчас самое время? – спросил он, перехватывая ладонь Сиены. Он не уточнил, но это и не потребовалось – они поняли друг друга без слов. Кьяра развернулась в другую сторону, посмотрела вдаль и вздохнула, а он добавил: – Мы дождемся вас обоих в машине.

Она думала, что не станет прощаться и выражать Лучиано еще какую-то дань уважения после похорон. Как давно это было? Месяц? Два, три, четыре назад? Она давно сбилась со счета, несмотря на то, что раньше считала каждый час. Столько всего происходило, а не запоминать дни, проведенные в агонии, оказалось проще, чем помнить их все.

Но, может быть, Кейл был прав. Кьяра двинулась вперед, стараясь не утопить шпильки в траве. Удивительно, но Кьяра знала, куда идти, хотя отказалась здесь появляться после церкви. По этому гравию, к склепу и злосчастной табличке с его именем на колонне.

Цветы давно завяли, камень чуть потемнел из-за влажности и дождей. Эпитафия осталась почти нетронутой, и буквы не могли быть стерты или изменены. Сегодня имя Лучиано Корсани было одним из многих, будто силуэт в толпе. Мимо него проходили, не вспоминая. Кьяра присела, касаясь холодного камня.

Какие чувства вообще являлись правильными? И имела ли она право находиться здесь и что-то говорить… Необходимость попрощаться почему-то все равно горела в груди. Как будто ей нужно было отпустить частичку себя вместе с ним.

Поэтому она решила почтить его не как мужчину в своей жизни, а то, что он оставил, когда она закончилась. Он подарил ей Кейла и Нико. Он стал тем мостом, который позволил ей вырваться и обрести ту семью, за которую она теперь готова была убить. Лучиано мог быть жестоким, мог быть неправым, но он был человеком, создавшим мир, в котором она жила теперь.

Сквозь тяжесть в груди она ощущала лишь необходимость этого финального жеста. Приходило время отпускать и прощаться. Больше не было нужды искать его одобрения в своих мыслях или оправдывать свои действия его наследием.

Она молчала, ветер нежно шевелил ветви деревьев, разнося запах влажной земли. Хотелось надеяться, что там, где Лучиано сейчас, он наконец обрел тот покой, которого не знал при жизни, воссоединившись с женой и сыном. Ему больше нет необходимости воевать, а ей больше не нужно воевать за него.

Как бы далеко он ни был, она всегда будет помнить о том, что он сделал. Но она больше не могла жить с его тенью за спиной, Кейл прав. Сейчас самое время.

Проведя кончиками пальцев по его имени, Кьяра выпрямилась. Она не улыбнулась, но, по крайней мере, впервые за долгое время ее лицо выглядело спокойным.

Она знала, что в нескольких шагах от нее стоял Дамиано, наблюдающий со стороны, засунув руки в карманы.

Хотелось бы, чтобы он видел не вдову у могилы, а лидера, который наконец-то забирает свою корону у мертвеца. Может, раз он не решился прервать ее, так и было? Может, поэтому не мог выдавить из себя ни слова и молчал? Понимал, что в ту секунду между ними не было войны, осталось только общее кладбище и одна на двоих усталость.

Он подошел ближе, окончательно раскрывая Кьяре свое присутствие, и замер. Она заметила, но не сдвинулась, продолжая смотреть на буквы «Корсани», которые больше не имели над ней власти.

– Почему? – тихо спросил Дамиано.

И Кьяра знала, о чем именно был этот вопрос. Потребовалось несколько секунд, чтобы выпрямиться и поправить платье.

– Потому что это важно для Нико. А он важен для меня.

– И все? – Сомнение в его тоне смешалось со злостью. – Организация похорон и этот… жест… ради Вьери?

Она медленно повернулась и обнаружила, что Дамиано стоял слишком близко.

– Нико надеялся, что я