Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

ее защищу, – ровно ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Сама Изабелла была за моей спиной с той же надеждой. А я пропустила рикошет. Это мой долг перед ней и мое личное сожаление.

Она не стала добавлять ничего больше. Она не сказала ему, что в ту секунду, когда пуля настигла Изабеллу, внутри нее что-то окончательно оборвалось.

«Я не справилась», – пронеслось у нее в голове, пока она смотрела на застывшее лицо Дамиано. Это было горькое осознание причастности, которое теперь никогда не отпустит.

Можно сколько угодно убеждать себя, что значка нет уже давно и работа в полиции теперь была далеким воспоминанием, но именно здесь, на этом кладбище, она окончательно потеряла право считаться той, кто стоит на страже жизни. Она не убила, она старалась спасти, но итог был один – гроб в склепе.

Это была другая грань. И за ней больше не находилось места для оправданий прошлой жизнью.

Дамиано молчал, вглядываясь в ее лицо, пытаясь найти там ложь или слабость. Но Кьяра лишь коротко кивнула ему, обозначая конец разговора. Она сделала шаг в сторону, но он схватил ее за локоть.

– Это не твоя вина.

Жест вышел резким, почти грубым, хотя пальцы Дамиано не сжимали кожу – они просто удерживали ее, не давая уйти в тот момент, когда слова были важнее тишины. Кьяра замерла, смотря на его руку, затем медленно перевела взгляд на его лицо.

– Это не твоя вина, – повторил он тише.

Сухая констатация факта от человека, который сам годами жил с грузом чужих смертей.

– Ты думаешь, что, если бы ты была быстрее, если бы ты стояла иначе, все закончилось бы по-другому? – Губы тронула горькая, почти незаметная усмешка. – В этом мире пули летят туда, куда им положено. Ты не бог, Корсани, даже если иногда тебе хочется так думать.

Она желала вырвать руку, закричать, что он ничего не понимает, но она продолжала стоять, пригвожденная его хваткой и этой внезапной ненужной правдой.

– Перестань оплакивать в себе копа. – Дамиано наконец отпустил ее локоть, но дистанцию не разорвал. – Тот, кто пытается спасти всех, здесь умирает первым. Ты сделала то, что могла. Большего от тебя никто не требовал.

Он отступил на шаг, возвращая себе привычную холодную отстраненность. Его слова ударили сильнее, чем если бы он ударил ее сам.

Кьяра глубоко вдохнула, расправляя плечи. Ветер на кладбище стал холоднее, напоминая, что время прощаний вышло.

Она посмотрела на мужчину, который прятал за жесткой откровенностью свою собственную вину за все не сказанные вовремя слова, за каждую ссору и за то, что его жена искала утешения в объятиях другого. Кьяра знала об Изабелле и Нико немного больше, чем должна была, и именно это давало ей право на ответное милосердие.

– Значит, и ты перестань, Росетти, – тихо произнесла она. – Ты тоже сделал все, что мог. Даже если тебе кажется, что этого было недостаточно.

Она сделала паузу, видя, как на мгновение дрогнула маска на его лице.

– Пули летят туда, куда им положено, значит, никто из нас не виноват в том, что не смог закрыть ее собой. Отпусти это ради дочери. – Кьяра выдохнула, добивая последними словами: – И ради самого себя.

Как и в их первую встречу, она оставила его наедине с собственными мыслями, взяв под руку подошедшего Нико. Сегодня она нужна была ему. Об остальном можно подумать завтра.

Глава 25

Похороны прошли, а вместе с ними сошли и последние остатки неблагоразумия, которое Кьяра успела проявить за эти дни под гнетом чувства вины. Некоторые поступки казались ей лишними, некоторые – правильными, а к некоторым она испытывала лишь безразличие, будто и не совершала их вовсе.

Она была бы рада сказать, что все вернулось на свои места, но, кажется, этого уже никогда не произойдет.

Мир вокруг будто замер, ожидая, когда Дамиано Росетти сорвется в своей боли. Кьяра знала, что однажды это произойдет. Даже она сорвалась.

После случившегося она не раз возвращалась мыслями в тот момент, точнее, к обрывкам воспоминаний, что у нее еще остались о пытках в собственном подвале. И, может быть, какая-то часть снова напоминала ей о том, как неправильно она поступила и насколько возможным было поступить иначе. Однако то, что она совершила за последние месяцы, недели или дни, было уже не изменить.

Но она в самом деле много думала обо всем, что произошло, чтобы сложить общую картину. Что-то ускользало от ее внимания, лишь махнув хвостом прямо перед носом. Самой Кьяре не мешало бы вернуть себе самообладание и отправиться на пробежку по набережным, пока легкие не пропитает влажный воздух, а мысли не прояснятся.

Вместо этого она сидела за документами бесконечное количество часов, пока глаза не начинали уставать. Кейл занимался переносом бизнеса в более безопасные точки, они готовились к атаке, Сиена помогала избежать упоминания Кьяры где-либо. Нико… Нико пытался топить свое горе в алкоголе, а в итоге все равно занялся работой по восстановлению казино. Его это успокаивало, как он объяснил, и не то чтобы Корсани ему верила.

Прочитывая, казалось, вечные страницы, она не единожды прикоснулась к допущению, что, пожалуй, вела бы себя точно так же. Занимала бы свою голову чем угодно, только бы не смотреть на пустоту за спиной. Может быть, и стоило сказать Росетти спасибо за то, что у нее было на что отвлечься.

Двери за ее спиной скрипнули, Кьяре не составило труда понять, что это Кейл.

– Уже вернулся?

– На сегодня работа закончена, – хрипло отозвался он и через несколько секунд оказался рядом, наклоняясь вперед. – Не хочешь рассказать, что ищешь? Может, я помогу?

Кьяра подняла голову от бумаг и со скепсисом усмехнулась.

– Люди, что исследовали архивы вдоль и поперек, не смогли. А у тебя вдруг получится?

Кейл ответил ей той же ухмылкой.

– Во мне много секретов, Корсани.

Так подчеркнуто он протянул фамилию ее мужа, ее фамилию, что стало не по себе. Кажется, это был первый раз, когда он столь официально перешел к ее имени по документам, от этого никакого удовлетворения не последовало. Кьяра отмахнулась от наваждения и подтянула листок бумаги, что был скрыт под страницами.

С огромным трудом из полиции им все-таки тайно передали некоторые материалы дела об убийстве Изабеллы. Кьяра напрягла немало сотрудников и дала несколько взяток, чтобы разобраться, кто осмелился организовать налет на всю криминальную элиту Италии.

И именно на одной из фотографий красовалась деталь, не дававшая ей успокоиться. Маленькая руна на