Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

приходилось поднимать голову, как она делала всегда. Ей нужно было остаться рядом для Нико, как он остался для нее. Она не имела права сломаться только потому, что чувствовала себя недостаточно значимой, чтобы жить. Это ему придется справляться с болью и нежеланием вставать по утрам. Он был по-настоящему важен.

Сейчас ему нужна была его настоящая семья, но, когда он вернется, ему понадобятся они. Кто-то, чтобы быть рядом.

Их дом в Венеции был непривычно тихим. Кьяра пошла переодеваться, чтобы сменить окровавленное платье, Сиена отправилась заваривать успокаивающий чай. Хотя алкоголь подошел бы больше. Кейл взялся за организацию их возвращения домой.

Венеция душила с каждой секундой все больше и больше. Даже коридоры казались другими, хотя в них и не могло быть Изабеллы. Кьяра ощущала призрак, что преследовал ее, напоминая о себе. Она обернулась, надеясь встретить знакомый взгляд за углом, но его там не оказалось. Чертов дух всегда будет жить в этих стенах, всегда будет насмехаться или окутывать своими объятиями, напоминать обо всем произошедшем.

Тишина и темнота комнаты встретили ее, когда она аккуратно вошла внутрь. Луна едва проскальзывала сквозь густые шторы, создавая призрачное освещение, которое лишь подчеркивало контуры мебели в комнате.

Пахло пылью, немного влажностью и… неестественной пустотой.

Сделав один шаг назад, затем еще один и еще, Кьяра опустилась на пол у стены.

Не хватало слов, чтобы выразить все, что она чувствовала, даже мысли не складывались. Тишина была ее единственным союзником, и она просто сидела там, склонив голову, позволяя пустоте заполнять и ее саму.

Время утекало, кровь засыхала на руках и одежде, Кьяра оставалась там же. Смотрела в пустоту, до сих пор не осознавая, что случилось. У нее не было часов, чтобы сказать, сколько прошло минут, только луна своим светом со стороны напоминала, что они проходили. Бесследно и безвозвратно.

Пол рядом скрипнул, а она даже головы не подняла.

Она почувствовала лишь то, как рядом с ней садится Нико, и схватила его ладонь. Как он пришел, почему вернулся – вопросы остались без ответа, потому что казались неуместными.

Он молчал очень долго, впитывая в себя все эмоции, что крутились в воздухе и в его собственной душе. Может, будь он похож на Кьяру, он захотел бы одиночества и покоя, а может быть, предпочел бы жить дальше, игнорируя свою скорбь и вспоминая о ней лишь в темной комнате перед сном.

– Ты любила когда-нибудь? – вдруг спросил он хриплым голосом.

– Всерьез? – она боялась разрушить этот хрупкий момент, потому шептала, отвечая ему. Нико кивнул. – Не… Не в романтическом смысле.

– Почему?

Она медленно пожала плечами.

– Я думала о своем будущем, о том, что нужно вырваться от отца, построить карьеру. Любовь в планы не входила.

– Вот и в мои. – Нико наклонился вперед, пряди его вьющихся волос были склеены кровью. Кьяра повернулась и крепче сжала пальцы, а он рухнул к ней на плечо. Но всхлипов не послышалось, он пролил достаточно слез, чтобы те закончились. – Она появилась в моей жизни как в большинстве рассказов – когда я меньше всего ее ждал.

Его спокойный тон сменился тихим смехом.

– Только когда я перестал искать случайных связей, боже, какая ирония. Я ненавидел служить Росетти, пока не разглядел ее.

– Она, должно быть, была еще ярче до того, как заболела? – тихо спросила Кьяра. Нико вдруг замолчал, поднимая голову вверх с этой застывшей улыбкой, больше походившей на сумасшедшую.

– Она забеременела от Росетти, едва не умерла при родах. А где был я? – Его плечи задрожали то ли от смеха, то ли от подступающей истерики. – Я должен был быть рядом все гребаные девять месяцев, а затем все остальные после рождения Лиры. Мне должно было быть наплевать, от кого она. Лира – ее дочь! А где я был?

– Тебе есть кого ненавидеть за это. – Кьяра коснулась его волос, запутывая в них свои пальцы. – И, если тебе нужно кого-то ненавидеть, я готова жить с этим грузом всю оставшуюся жизнь.

– Проблема в том, что я не умею ненавидеть, – отозвался Нико. – Какая простая жизнь с ненавистью, да? Никаких причин и следствий, можно просто жить с этим, а большего и не надо. Я даже Росетти ненавидеть не могу, и от смерти твоего мужа я радости не испытывал, и смотря на то, как ты страдаешь, я бы не чувствовал никакого удовлетворения.

– Потому что ты слишком хорош для этого мира.

– И я лишен всего! – закричал он в пустоту. – Каждой частички счастья! Какой толк от того, чтобы быть хорошим!

Спустя мгновение почти шепотом он добавил:

– Может, я и любить не умею.

– Она бы с тобой не согласилась.

– Но ее нет. И ее мнение теперь никто не спрашивает. – Нико закрыл глаза, все еще лежа на плече у Кьяры. Она наклонила к нему голову, обнимая второй рукой. – И я не знаю, как жить без нее. Я… Я не знаю.

– Будут хорошие дни, а будут плохие. – Кьяра всхлипнула синхронно с ним. – Сегодня был плохой. Завтра тоже будет. И, может быть, еще целый год этих холодных отвратительных дней. Но в каждом из них я буду рядом, даже если ты попытаешься меня прогнать.

– Некоторые травмы не заживают.

– Значит, мы застрянем в этом вдвоем навсегда, – пообещала она и крепче обняла его, позволяя и себе в ответ вспомнить о… ком-то.

Лучиано. Он нашел бы правильные слова, он бы помог тем, чем смог, чтобы провести через это Нико. Как тот, кто сам потерял любимую женщину и своего ребенка, так и не раскрыв их дело до конца.

Нико просто уткнулся лицом в ее плечо, его напряженное тело постепенно становилось тяжелым, поддаваясь изнеможению. В этой комнате, пропахшей пылью и их общим поражением, время окончательно замерло.

Она не знала, сколько они так просидели на холодном полу, прижатые друг к другу призраками тех, кого они не смогли спасти. Луна передвинулась, скрываясь за краем окна, и тени в углу стали еще гуще, поглощая очертания мебели.

В какой-то момент дыхание Нико выровнялось, становясь глубоким и редким. Он не уснул, но его сознание, выжженное истерикой и правдой, наконец погрузилось в ту стадию апатии, которая была единственным спасением от безумия.

Кьяра прикрыла глаза, прижимаясь щекой к его склеенным кровью волосам.

Завтра придет новый плохой день. Им придется смывать кровь с кожи, паковать вещи и смотреть в глаза Кейлу и Сиене. Завтра ей придется быть сильной за двоих.

Но сейчас было достаточно просто чувствовать тепло его руки в своей