Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Она что, не прослушивала пленки с записью допроса в полиции? Ни с кем не совещалась?

Женщина вздыхает.

– Мистеру Уайтхоллу вы все-таки желали смерти, если он вас изнасиловал?

– Когда после похорон меня выпустили из Хэрроуфорда, я собиралась завернуть в одеяло куклу и принести к нему домой, чтобы посмотреть на его реакцию. «Вот ваш ребенок, мистер Уайтхолл», – хотела сказать я. Но мертвому уже ничего не покажешь, правда?

Женщина приподнимает брови и что-то пишет.

– Как вы собирались отомстить?

Я пожимаю плечами.

– Я всего лишь хотела, чтобы все узнали, что со мной сделал влиятельный и богатый мистер Уайтхолл. Но если нет ребенка, нет и доказательств, поэтому мне незачем было к нему приезжать.

– Даже если б вы привезли к нему ребенка, это еще не доказательство, что он или кто-то другой вас изнасиловал.

– А кто тогда? Непорочное зачатие?

Женщина поджимает губы.

– Вы могли переспать с кем-то по согласию.

Тут у меня слетает крыша.

* * *

На следующей встрече я извиняюсь за вспышку ярости и гарантирую, расписавшись в формуляре на ее планшете, что мое отношение к ней будет «характеризоваться должной степенью уважения».

– Хорошо, – говорит женщина. – Молодец!

Однако теперь в комнате постоянно торчит охранник.

Она спрашивает меня о дыре в животе.

– О какой дыре вы говорите? – спрашиваю я и глажу ладонью робу, скрывающую дыру.

Женщина странно смотрит.

– Это могло бы вам помочь.

Я упомянула дыру всего один раз – на допросе в полиции – и в сложившейся ситуации не горю желанием об этом распространяться. Однако, зная, что меня будут держать здесь до тех пор, пока дочь королевы-матери не соизволит меня выпустить, я решила, что откровенность вряд ли сильно повредит моему положению. Тем более что в списке решений Ее величества наверняка много пунктов поважнее моего освобождения.

Поэтому я рассказываю, что дыра появилась после того, как из меня вынули ребенка. Она росла с каждым днем, пока не достигла точного размера новорожденного, чьим отцом, не забываю напомнить я, был мистер Уайтхолл. Я могла бы заработать целое состояние в роли удивительной Дырявой девушки. Или, на худой конец, хозяин балагана мог заработать на мне.

Женщина быстро строчит, охранник таращит глаза. А что он ожидал услышать – вежливую болтовню о погоде? К тому же в этом месте наверняка много настоящих сумасшедших. Или я ошибаюсь?

Начав рассказывать, я не могу остановиться. Я говорю ей – нет, им, потому что охранник не может не слышать, даже если б захотел, – что каждое утро первым делом ощупываю дыру. Каждое утро я хнычу, вспомнив о ней. Дыра пульсирует, причиняя непреодолимую боль, от которой не спасают никакие таблетки, она не поддается действию успокоительных средств или попыткам отвлечься. Дыра давит, пустота внутри меня весит как приличных размеров булыжник. Иногда – один раз, два раза или десять раз – дыра захватывает все мое естество, проглатывает меня, и я погружаюсь в бездну, где нет ни воздуха, ни звука, ни света, ни жизни. Я превращаюсь в точку меньше той, что ставят в конце предложения. Потом еще больше уменьшаюсь в размерах и становлюсь меньше зародыша ребенка до его возникновения. Дыра бесконечна во всех направлениях, в каких может простираться бесконечность.

Особенно бесконечна пустота там, где когда-то был ребенок.

Элеонора

1973 год

Элеонора решила, что слезы Алисии Уайтхолл достаточно искренние, но в то же время была уверена: страна кишит женщинами, ждущими смерти мужа, так что причину вдовьих слез – скорбь или облегчение – определить трудно.

В последние годы так называемые фемки прочистили мозги многим женщинам, однако вряд ли нашелся бы хоть один мужчина – точнее, женатый мужчина, – который согласился бы открыть разум и кошелек в пользу того, чтобы жена не сидела дома и занималась чем-то помимо домашней рутины и наведения чистоты. Да еще и раскрывала рот.

Разумеется, время от времени жена подсыпала в виски мужа снотворное или добавляла в его любимое рагу ядовитые грибы, что, возможно, в свое время проделала Дениз Монтагью, но, как правило, жены осторожничали, выбирая слишком малую дозу, отчего мужа просто выворачивало наизнанку. В итоге получался жестокий парадокс: жене приходилось ухаживать за отравленным мужем, помогать ему восстанавливать здоровье и надеяться получше подготовиться в следующий раз. Вот только следующий раз не наступал, потому что почти смертельный исход, повторившийся дважды, мог вызвать слишком большие подозрения. Жене приходилось мириться с грязными привычками мужа, мелкими плевками в душу, внебрачными похождениями, десятилетиями влача унылое существование и уповая на то, что, по статистике, она должна пережить супруга.

Удивленная желанием полиции «задать еще пару вопросов», миссис Уайтхолл закатила глаза, тем не менее впустила детектива и провела ее в гостиную, в которой мог бы уместиться весь дом Элеоноры. Комната с антикварной мебелью, настоящими картинами и пальмами в медных кадках дышала богатством, что немедленно насторожило Элеонору. Стоило им присесть, а детективу выразить соболезнования, как хозяйка пустила слезу.

Элеонора заскрипела зубами от сознания предстоящей неприятной задачи. И выполнить ее требовалось как можно быстрее, еще до ареста устроителей ложной кражи со взломом и до того, как Коттер успеет пожаловаться на нее в управление собственной безопасности за некомпетентность и невыполнение приказов.

Детектив хорошо подготовилась и знала, что Джо Уайтхолл владел большой успешной компанией по продаже пестицидов и удобрений и что пестициды среди прочего нередко содержали масло болотной мяты. Для начала она спросила миссис Уайтхолл, что ей известно о товаре, на продаже которого разбогател ее муж.

– Вы знаете, что входило в состав химикатов, которыми торговал Джозеф Уайтхолл?

– Зачем? – Вдова покачала головой. – Джо, он, конечно, знает. Знал…

Алисия окинула взглядом гостиную, словно супруг мог вот-вот появиться и сам дать ответ: «Ну, дорогуша, в состав входят обычные пиретрины и пиретроиды, затем, конечно, карбаматы и фосфорорганические соединения. Есть еще кое-что посерьезнее – типа парадихлорбензолов. Если проглотить что-нибудь из этого списка, мало не покажется. Плюс болотная мята. Листья безвредны, зато масло… Как я часто напоминаю своим сотрудникам, оно смертельно опасно, если вам не повезло с мозгами и вы его проглотили».

Однако Элеонора понятия не имела о манере изъясняться хозяина фирмы, ведь он был мертв. Она задала очередной вопрос:

– Что теперь будет с компанией вашего мужа, миссис Уайтхолл?

Алисия слегка вскинула брови.

– Я полностью ее унаследовала. Мой зять, проработавший в компании несколько лет, займет место управляющего.

– Ясно. В ночь, когда умер ваш супруг, вы находились в Аполло-Бэй?

Вдова