Песнь лабиринта - Ника Элаф

граней. Неуловимых, но почему-то отзывающихся внутри. Как оптическая иллюзия, где из пестрого, абстрактного нагромождения одинаковых фигур, если вглядеться вглубь, вдруг возникала не просто картина – целая история. Словно вывернутые наизнанку слова заставляли взглянуть на них иначе, увидеть то, что обычно не замечаешь.

«Страх потери ведет к потере».

Алис подумала о том, что и в самом деле самое страшное можно сделать как раз из страха, а страх между тем был всего лишь порождением разума. Иллюзией. Миражом. Тьмой, которую не освещал свет, в которой тут же рождалось несуществующее, куда более пугающее, чем реальность. Все эти жуткие тени в темноте, раздутые воображением, которые превращались в монстров, но тут же становились обычными предметами, стоило лишь включить свет… или хотя бы потрогать их рукой.

«Не будет жизни без смерти, как тьмы без света; таким образом, боящийся смерти не живет, а значит, и без того уже мертв. Боящийся тьмы не имеет в себе света, поскольку думает лишь о тьме, блуждает во тьме, ею питается и собой ее питает, в то время как жизнь и свет видимы тогда, когда индивид готов увидеть тьму и принять свой страх. Не открывшись тьме, невозможно познать и свет, поскольку жизнь заключается в равновесии сущностей, а не в отсутствии смерти».

«Нельзя запрещать себе чувствовать то, что считаешь неправильным», – почему-то вспомнила Алис. Кто ей это говорил? Кризисный психолог? Нельзя чувствовать только разрешенное. Человек устроен так, что он либо чувствует все, и хорошее и плохое, либо совсем ничего. И если ты запрещаешь себе злость, то запрещаешь и радость. Вот почему и начинается «скорбное бесчувствие». Вот почему человек становится мертвым внутри. Страх смерти делает тебя мертвым, страх потери вызывает потерю…

Марк, который так отчаянно пытался подавить в себе все темные чувства, что вместе с ними разрушал и светлые. Который так боялся быть монстром, что этот монстр становился реальностью… И она сама, так теперь испугавшаяся себя. Того, что увидела в Марке, как в своем отражении. Искаженном? Неправильном? Сколько наслоений было на этих зеркалах, расставленных в их запутанных лабиринтах. Какими жуткими были эти тени, которые воображение – ее и его – раздувало в чудовищных монстров. В то время как и она, и он отчетливо знали, чувствовали и совсем другое: их путеводную красную нить, биение жизни, стук сердца между ними, стоило только протянуть руку и коснуться друг друга.

Сколько раз они уже спасали друг друга? И еще ни разу по-настоящему не ранили. Не сделали друг другу больно. Только боялись этого так, что ранили сами себя. Так почему тогда они оба верили в то, чего нет, и не замечали то, что есть?

«Ты бы никогда не смог причинить мне зло, – вдруг отчетливо осознала Алис. – Как и я тебе».

Страх перед тьмой питает тьму.

Значит… надо было вытащить эту тьму на свет? Взглянуть на нее. Увидеть…

Алис вздрогнула, не сразу осознав, что Марк ее зовет.

– Я смотрю, это болото тебя засосало. – Он снова устроился в кресле, придвинул к себе бумаги.

– Да. – Она улыбнулась. – Штойбер вводит в какой-то транс. Вроде сначала такая муть, а потом неожиданно увлекает. А как твои человечки?

– Ну, я пока курил, понял, как Ренар сокращает «фактор Икс». И тут, похоже, он снова полемизирует с Дюмортье, пишет про ограниченность воздействия.

– Но тем не менее… Мы исходим из того, что он все-таки считает этим фактором меня? Поэтому и пытается «индуцировать страх потери»? Фата, платье, гроб…

– Хм. Да, я думаю… – Марк постучал пальцами по столу. – Причем это такая глубокая игра. Он знает, что делает. Знает, как вызвать нужные чувства. Воздействует на подсознание, вызывает скрытые ассоциации, которые так просто сразу не отследить, если не задумаешься. Либидо и мортидо. Свадьба, любовь, жизнь – и смерть, горе, потеря. Вещи одновременно и крайне противоположные, и тесно связанные.

– Трансформация… Переход! – Алис возбужденно подалась вперед, тоже охваченная озарением. – Невеста закрывала лицо, потому что она уязвима для злых духов, а уязвима как раз из-за того, что она находится в процессе перехода из одного состояния в другое… Она еще не определена. Уже не здесь, но еще не там. И в то же время невеста – скрыта от жениха, она пока некая «неизвестная». Фактор Икс! Получается, фата могла быть не угрозой, а просто… символом?

Марк кивнул.

– Ему, похоже, нравятся эффектные жесты, такая… смысловая многослойность. Как и с этими кукольными ногами. Почему это попало в цель и так на тебя подействовало? Потому что ты сама сказала: это одновременно и ассоциация с детством, но и подчеркнутая покалеченность. Обреченность. Без ног нельзя убежать, спасения нет. И исцелить такое невозможно. Видишь, если раскрутить цепочку, получается, что одна простая картинка воздействует сразу на всех уровнях. Мы сами наделяем обычный предмет смыслами. – Он вздохнул. – Так что это… наверное, да, все эти его подарки – это не угрозы и не послания, а что-то вроде… утверждения? Что ты тот самый «фактор Икс». Что он тебя выбрал для меня. Думаю, он видел меня там, на пожаре. И сделал выводы. Как и весь город. – Марк усмехнулся. – Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ты… много для меня значишь. Слишком много.

– Но… мы были знакомы всего несколько недель! Я ведь могла испугаться, уехать.

– И бросить расследование? Ты бы не смогла. И он это знал. Думаю, он уже тогда мог разузнать о тебе, даже связаться с твоим опекуном и понять, что ты не из робких. Понять, как ты будешь действовать в таких обстоятельствах. Судя по всему, он тут же наводил справки о всех людях, кто попадал в мое окружение. И тобой занялся сразу.

– Похоже. Да, он рассчитал правильно. – Алис слабо улыбнулась. – Я бы не смогла все бросить. Тип реакции на страх. Помню, мне это тоже говорили. У одних людей страх вызывает желание замереть или бежать. У других драться. Я всегда кидалась в драку от страха, сама не знаю почему. Мне всегда было проще зажмуриться и сделать, разрубить разом, чем сидеть и бояться, тянуть. Азарт, желание узнать правду, разгадать загадку, поймать преступника. И ведь угрозы нас только сблизили! Я с тех пор даже на своей машине ни разу не ездила. Все время с тобой. Тоже расчет.

Марк снова кивнул.

– Но если