Песнь лабиринта - Ника Элаф

Уже спокойно, одним движением Алис вытащила заколку и, тряхнув головой, распустила волосы. Шагнула к зеркалу. Выверенно и точно подвела глаза. Торжествующе улыбнувшись, открыла красную помаду, накрасила губы.

И взглянула на свое отражение.

Да, это я.

Алис смотрела на себя – такую, какой была раньше только во сне, – и не чувствовала ни смущения, ни страха, ни удивления. Это была она. Вот такая. В которой так гармонично сочетались и свет, и тьма. Нет, она не была хорошей девочкой, но она не была и плохой. Она была… настоящей. Взрослой женщиной, уверенной в себе, в своей силе и сексуальности. В том, что может себе это позволить. В том, что никто не посмеет ей это запретить. В том, что она просто может взять то, что хочет. В том, что не боится больше ни чужой тьмы, ни своей собственной.

Тьма сейчас была ее союзницей. Равный по силе пожар, идущий навстречу другому такому же сильному пламени.

Прикрыв глаза, с довольным вздохом Алис нанесла последний завершающий штрих – несколько капель духов за уши, на шею и на запястья.

Взглянула еще раз на себя в зеркало и открыла дверь.

Пора.

Марк все еще был на кухне. Он стоял вполоборота у плиты и курил. Чуть ссутулившись, словно ему было неуютно, грустно глядя на изразцы на стене. На одном ежик с виноградом, на другом – девушка.

Расколдовавшаяся благодаря ему. Сбросившая наконец ледяные колючки.

Он так хотел ее спасти, этот заколдованный принц. Так хотел стать ее героем. Он думал, что вот оно – избавление после волшебного поцелуя, когда дальше будет только долго и счастливо, – но словно в страшной сказке, вдруг оказалось, что проклятье злого колдуна невозможно победить. Когда после поцелуя ежик стал девушкой, сам принц превратился в василиска, который боялся на нее смотреть, чтобы не убить взглядом. И сам сковал себя цепями, чтобы только не причинить ей зла.

А сейчас – Алис это видела, словно в собственных мыслях, – он стоял и думал о том, что они обречены жить так вечно: никогда не совпадая. Навсегда разделенные нерушимой прозрачной стеной, сквозь которую могли видеть друг друга, но не могли коснуться. Быть вместе, но не быть рядом. Быть вместе так, как это возможно, но не так, как они оба хотели.

И у нее перехватывало дыхание оттого, что она уже знала: это неправда. И оттого, что он этого пока еще не знал. Оттого, что девушка сама пришла к василиску, сама собиралась снять с него цепи и взглянуть ему в глаза. Оттого, что поняла: это всего лишь чужой наведенный морок.

Оттого, что сейчас…

Алис знала, что сейчас Марк обернется. Цоканье ее каблуков по старым кафельным плитам казалось таким звонким. И это было как в замедленной съемке: она, остановившаяся в дверях. Он, оборачивающийся к ней.

Она смотрела, смотрела, смотрела, запоминая каждое мгновение. Как изумленно распахиваются его глаза. Как тут же вспыхивает и темнеет взгляд. Как он оглядывает ее, охватывает этим горячим и жадным взглядом: ноги в красных туфлях, короткую юбку, грудь, просвечивающую сквозь полупрозрачную ткань, распущенные волосы и приоткрытые губы с красной помадой. Как она сама вспыхивает от удовольствия, подставляясь ему. Гордо и открыто. Позволяя смотреть. Давая ему мгновенно все оценить, заметить и понять.

Увидеть… равную.

Почувствовать.Услышать.

Смотрела, как он ошарашенно опускает руку, машинально тушит дымящуюся сигарету в пепельнице. И делает шаг вперед.

– Алис, что ты…

Она развернулась и пошла к лестнице, зная, что он последует за ней. Сделала несколько шагов, поднимаясь по ступенькам. Обернулась.

Марк стоял внизу, только сбоку освещенный падающим из кухни светом. В полутьме глаза у него казались совсем черными, а лицо – бледным.

Он тяжело сглотнул.

– Алис, послушай…

Голос у него сорвался.

Но она только улыбнулась и сделала еще несколько шагов наверх. Замерла, не оборачиваясь, вся звеня от напряжения, азарта и восторга. Зная, как выглядит сейчас, зная, какой он сейчас ее видит, даже в полутьме. Действуя только на инстинкте, на каком-то почти сверхъестественном чутье. На уверенности женщины, готовой играть в эту игру.

Как равная ему. Как та, которая его не боялась. Та, кто могла взять этого мужчину. Могла отдать ему себя целиком, не думая, не пытаясь выставить хоть какую-то защиту. Просто принять его вот таким – всего, со всеми его страхами и тьмой, зная, что сможет это выдержать.

Потому что они были одинаковыми. Одной крови. Потому что они никогда не смогли бы убить друг друга.

Алис едва заметно приглашающе качнула бедрами, уже готовая занести ногу для следующего шага, напряженно вслушиваясь, ожидая…

И – да. Он пошел за ней. Не герой и не чудовище. Человек. Ее мужчина. Равный ей и принимающий ее игру.

Она пошла быстрее, сквозь оглушительный стук собственного сердца слыша за собой его тяжелые шаги. Девушка в красных туфлях, убегающая по темному лесу. Приглашающая, зовущая, ждущая…

Да! Догони меня. Поймай. Сделай со мной, что хочешь…

Лестница кончилась. Алис оглянулась еще раз – внутри все сладко оборвалось, когда взгляд скользнул по темной огромной фигуре, напряженной, по-звериному подобравшейся, опасной, – и бросилась по коридору. Стук ее каблуков, грохот его шагов…

Она рванула дверь, быстро нажала выключатель, и комнату залило красным светом. Да. Вот здесь и вот так. Вот где это должно было случиться.

Марк почти поймал ее в дверях, она почувствовала волну воздуха от его движения, касание пальцев – но ускользнула.

Вспрыгнула на высокий железный стол и откинулась назад, опираясь на руки. Обернулась. Он так и стоял в проеме двери – огромный, опасный, возбужденный зверь.

Даже не глядя, Алис видела, знала и чувствовала, как всю ее обливает сейчас этот тревожный красный свет. Как сбилась ткань и без того короткой юбки, как сейчас видно полоску обнаженной кожи между подолом и краем чулка, как на ней отчетливо выделяется черная тонкая лента подвязки. Чувствовала и видела, как сейчас Марк смотрит, охватывает взглядом ее бедра, колени, лодыжки, соблазнительно подчеркнутые ремешками красных туфель.

По его лицу словно пробегали тени, губы дрогнули. Алис чувствовала, как он пытается сейчас совладать с собой. И как… не может. Как в нем дрожит и плавится опасная тьма. Как стремительно разгорается пожар навстречу ее пожару.

– Алис… ты… – Он говорил, а сам все равно шел к ней, и она торжествующе смотрела на это. – Черт, ты