Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Ни от чего они не умирали, – вырвалось у нее.

Элеонора со вздохом решила применить другой подход:

– Вы, возможно, полагали, что сможете обхитрить меня, но вы не обхитрите судью, который будет рассматривать ваше дело по обвинению в создании препятствий следствию. Потому что на данный момент ваша история насчет раздачи витаминов девушкам и отсутствия каких-либо причин смерти новорожденных детей напоминает каландр, в котором проделали шестьсот дырок.

– Нет-нет, я вас не обманываю! – Женщина уставилась на Элеонору лихорадочным взглядом и говорила неподдельно уверенным тоном.

– Тогда расскажите, по какой причине умирали дети.

– Я не могу! – воскликнула она.

– Почему, миссис Уоттл? Перестаньте водить меня за нос и…

– Никаких чертовых мертвых детей не было!

Элеонора

1973 год

Элеонора уставилась на повариху. Та зажала рот рукой.

– Что значит «не было»?

Миссис Уоттл прижала кончики пальцев к губам, подумала несколько секунд и начала путано объяснять.

– Я имела в виду, что дети на кладбище… ни один из них не принимал таблетки. Шалавы принимали… те, что умерли, как раз не принимали таблеток. Вот что я хотела сказать.

– Я ни слова не поняла из этой дикой белиберды, – огрызнулась Элеонора, в свою очередь бешено соображая. – Вы пытаетесь сдать назад, я угадала? Вы сами рассказали нам о правиле «одной таблетки в день для каждой шалавы» и теперь не можете утверждать, что некоторые девушки их не принимали. Даю вам последний шанс рассказать правду, миссис Уоттл. Прямо сейчас. Или я арестую вас за дачу ложных показаний, создание помех следствию, затягивание времени и… ах да, за кражу в государственном учреждении. С таким списком обвинений вам придется надолго присесть в женское исправительное учреждение. Годика эдак на три как минимум.

Миссис Уоттл проглотила слюну.

– Без меня муж пропадет. Я даю ему лекарство, поднимаю по утрам, договариваюсь для него о приеме у врачей…

– Правду, миссис Уоттл!

Повариха закусила губу.

– Хорошо. Я не врала. Дениз не хотела, чтобы дети умирали, поэтому давала девушкам таблетки, а мне приказала каждый божий день готовить для них овощи. Мы выдавали таблетки по одной в день на пациентку. Дениз жестко за этим следила и требовала, чтобы все детки рождались с идеальным здоровьем, иначе…

– …люди не согласятся их усыновлять, – закончила Элеонора.

Повариха кивнула; она была готова расплакаться.

– Значит, все дети благодаря таблеткам и вашим овощам были здоровы?

Она опять кивнула.

– Хорошо, теперь объясните, откуда взялись шестьсот гробов с мертвыми детьми.

Повариха набрала в легкие воздуха.

– Не с мертвыми детьми. Шестьсот пустых гробов.

– Что? А куда делись мертвые дети?

Миссис Уоттл пристыженно пробормотала:

– Нет-нет, вы не поняли. Я сказала, что никаких мертвых детей не было. Было много… экстренных усыновлений, как их называли.

Элеонора нахмурилась.

– Экстренных усыновлений? Причем тут витамины?

– Я и пытаюсь объяснить. Экстренным усыновлением называли ситуацию, когда… – Она замолчала, надув губы.

– Какую ситуацию, миссис Уоттл?

Повариха тихо заскулила.

– Три года, миссис Уоттл, – напомнила детектив.

– Ладно, ладно. Они говорили девушке, что ее ребенок умер. А на самом деле он был жив. – Она подняла глаза и заговорила быстро-быстро: – Лучше Дениз заведующей не найти. В Хэрроуфорде не умерло ни одного ребенка, все они были здоровы и розданы приемным родителям.

Элеонора в ярости уставилась на повариху.

– То есть шестистам матерям сказали, что их ребенок умер, в то время как он был жив и отдан на усыновление? А настоящая мать не знала правды. Вы это хотели сказать?

Миссис Уоттл молча смотрела на поверхность стола. Элеонора продолжила мыслить вслух:

– И, чтобы убедить мать в смерти ребенка, а также на случай, если у нее на тот момент или в будущем возникнут сомнения, вы устраивали похороны и ставили чертово надгробие. Не вы лично – я понимаю, что такие вещи не входили в вашу компетенцию. Вы стояли у окна и плакали. Так вы говорили не далее как на прошлой неделе, миссис Уоттл. Вы плакали всякий раз, когда в могилу опускали очередной белый гробик. Но все это ложь, верно? Вы рассказывали это, чтобы убедить меня. – Элеонору передернуло от отвращения.

– Сначала я не знала, что гробы пустые. Я действительно плакала, наблюдая за похоронами, а потом начала удивляться, почему умирает так много младенцев, несмотря на овощи, таблетки и…

– И на то, что Дениз уверяла, будто стремится сохранить жизнь каждого ребенка, но при этом, похоже, не очень тревожилась из-за большого количества смертей?

Миссис Уоттл уныло качнула головой.

– Я начала подслушивать ее разговоры по телефону, замечать, как родители приезжают и забирают детей. Ребенок рождался, его быстро забирали… а из окна кухни я наблюдала за очередными похоронами. Не так уж трудно было сообразить, тем более что Дениз рассчитывала время так, чтобы всегда рожала только одна девушка. У нас не было яслей, чтобы держать по десять младенцев одновременно. Так что роды происходили раз в два-три дня.

– Как это возможно рассчитать?

– Она искусственно вызывала схватки. Я же говорю: Дениз не хотела, чтобы несколько девушек рожали одновременно. Или чтобы вдруг возникал перерыв на несколько недель. Из-за этого усыновление могло сорваться. Бывало, что у кого-нибудь начинались преждевременные схватки. Это ее жутко злило.

«Как в случае с Джейн, – подумала Элеонора. – Она сломала им расписание».

– И все же не всем девушкам говорили, что их ребенок умер. Почему одним говорили, а другим нет? Как этот вопрос решала Дениз?

Миссис Уоттл тяжело вздохнула.

– Она старалась делать как лучше. Особенно для ребенка, который попадал в нормальную семью, настоящую.

– Меня не интересует, верите ли вы в собственную ложь на этот счет, миссис Уоттл. Отвечайте на мой вопрос и не лгите, хорошо? Каким образом Дениз решала, каким девушкам говорить о смерти ребенка, а каким нет?

Миссис Уоттл еще раз шумно вздохнула.

– Девушкам говорили, что если им дорога судьба ребенка, если они любят свое дитя и хотят обеспечить ему будущее, то усыновление – наилучший вариант. Робкие, тихие и те, кому было стыдно за свое поведение, соглашались и подписывали бумаги, не поднимая шума. Оставались только те, – миссис Уоттл проглотила ком в горле, – кто хотел сохранить ребенка и отказывался подписывать документы. Те, от кого Дениз ожидала неприятностей.

– Ничего себе!.. А если девушка знала, что ребенок не умер?

Миссис Уоттл покачала головой.

– Откуда? Все роженицы были без сознания после родов. – Она замялась. – За исключением нескольких первых случаев, когда Дениз неправильно выбирала дозу.

– И что было тогда?

– Первая очнулась буквально через минуту после рождения ребенка и услышала его