Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

крик. Когда Стелла потом сказала, что ребенок умер, девушка ей не поверила и потребовала, чтобы ей дали посмотреть на мертвое тело. Дениз пыталась убедить ее не делать этого – мол, ребенок родился со страшными дефектами. Обычно это срабатывало, потому что роженицы все еще были под воздействием наркоза, однако эта ничего не желала слышать, отказывалась замолчать, постоянно кричала, а легкие у нее были мощные, что твоя волынка.

«Глория Брауни?» – подумала Элеонора.

– И что они с ней сделали?

Миссис Уоттл отвела взгляд в сторону.

– Я не знаю.

– Не лгите!

Повариха вздохнула.

– Таких случаев было мало, не больше одного в месяц. После этого Дениз начала взвешивать девушек, чтобы точно рассчитать дозу для сумеречных родов.

– А с первыми что сделали?

Повариха, не отрывая взгляда от стола, быстро покачала головой.

– Я понимаю, что они поступали неправильно. Но что им оставалось…

Неужели Джейн Макэвой была права? Неужели этих девушек убивали?

– Макс по заданию Дениз… избавлялся от них.

– Убивал?

Повариха быстро моргнула и затрясла головой.

– Она же не изверг.

– Вы только что сказали, что Макс избавлялся от них.

– Вы не поняли. Дениз подписывала заключение. У нее было на это право как у старшей медсестры.

Элеонора буравила повариху взглядом.

– Какое еще заключение? Куда их отвозил Макс?

– В лечебницу в Арарате. Для душевнобольных.

Элеонора вытаращила глаза.

– Они сажали их под замок? В психушку? – Детектив, не веря своим ушам, покачала головой. Мысли разбегались. – Даже не знаю, что сказать…

Обе женщины долго молчали. Наконец Элеонора спросила:

– Что еще вы можете сообщить? Что еще происходило в Хэрроуфорде?

Миссис Уоттл посмотрела ей в глаза и покачала головой. Очень решительно. Чересчур решительно. Верный признак, что человек лжет.

– Миссис Уоттл, в Хэрроуфорде были убиты два человека, и убийцей, возможно, является одна из сотрудниц, особенно из числа тех, кто годами скрывал правду о смерти младенцев. Быть может, вы вдобавок к воровству и лжи еще и убийца – и решили прийти сюда в надежде, что ваше вранье убедит меня в обратном? Поверьте, не выйдет. А если вы следующая в списке жертв убийцы? Нет, я лично не считаю, что убивали вы. – Элеонора скорчила гримасу. – Но мне будет трудно убедить в этом моего начальника. Поэтому спрашиваю еще раз: что еще вы мне не сказали?

Миссис Уоттл потерла подбородок.

– Дениз разрешалось взимать с родителей небольшой административный взнос, назначенный государством.

– Кого вы имеете в виду под родителями – тех, кто отправлял девушек в приют, или тех, кто усыновлял детей?

– Обоих.

– Но ведь это… А-а, понимаю. Она брала с них намного больше и клала разницу в карман, я угадала?

Миссис Уоттл кивнула.

– Неудивительно, что ей не понравилось, когда копы начали везде совать свой нос… Ладно. Насколько больше?

– Намного. Как правило, родителей девушек она не трогала – им часто не позволяли средства, – зато супружеские пары, желавшие взять ребенка… те платили столько, сколько запросят.

– Вряд ли Дениз сама это вам рассказала. Вы подслушали ее разговоры?

Повариха опять приняла пристыженный вид.

– И еще порылась в бумагах, которые она однажды оставила на рабочем столе.

– Вас трудно назвать невинным посторонним лицом. Хорошо, какие суммы она запрашивала с родителей?

– В той квитанции, которую я увидела и о которой спросила у Дениз, значилось, что пара заплатила три тысячи долларов. Это еще в шестьдесят шестом было. Я хорошо запомнила, потому что мы незадолго до этого перешли с фунтов на доллары. Мне столько не платили за целый год стряпни для шалав.

Элеонора вспомнила, что после перехода на десятичную валютную систему в 1966 году ее собственная годовая зарплата достигала всего пяти тысяч долларов.

– Вы уверены?

Повариха кивнула.

Детки для богатеев…

– Что побудило вас задать вопрос Дениз?

– О чем вы?

– Вы только что сказали, что спросили Дениз о квитанции. Почему?

Миссис Уоттл мотнула головой.

– Просто так.

Элеонора посмотрела на пальцы свидетельницы, вцепившиеся в край стола.

– Я вам не верю. – Тут до нее дошло. – Вы попросили взять вас в долю, не так ли? Пригрозили, что иначе сообщите в полицию… Вы ее шантажировали.

– Нет! – возмутилась повариха.

– Сколько стоит еженедельная порция лекарств для лечения вашего мужа, миссис Уоттл?

– Не ваше дело. Мы справляемся. У нас остались сбережения с того времени, когда он еще работал.

– Вы живете в лучшем районе Хоршема – рукой подать от дома Дениз. Там один особняк на другом. Берег реки. Большие зеркальные окна. Дом определенно обошелся недешево. Дениз тоже пыталась вешать нам лапшу на уши насчет сбережений и покупки «скромненького гнездышка», рассчитывая на то, что мы никогда не увидим ее хоромы. Когда я шла по дорожке в день ее убийства, еще подумала: вряд ли такой дворец можно купить на одну зарплату заведующей государственного приюта. Теперь понятно, откуда у нее взялись деньги. Давайте прикинем: три тысячи долларов за ребенка, а она говорила – нет, хвастала, – что в Хэрроуфорде родилось более трех тысяч детей… Сколько получается? – Элеонора присвистнула. – Девять миллионов долларов, миссис Уоттл. Неплохая сумма, если разделить ее между вами двумя, хотя вы, скорее всего, начали получать свою долю только после того, как узнали секрет начальницы. Так сколько она вам отвалила? Десять процентов?

Миссис Уоттл нахмурилась.

– Пять? – закинула новую удочку Элеонора.

Лицо миссис Уоттл густо покраснело.

– Итак, вы прибегли к шантажу и присвоили достаточно денег, чтобы оплачивать лечение мужа и приобрести большой дорогой дом.

– Ну и что, если я действительно получала долю? Разве я не заслужила? Муж тоже заслужил. Он столько лет вкалывал, а когда заболел, о нем кто-нибудь позаботился? Фигушки! Его выгнали с работы. О-о, ему сказали, что оформят увольнение как «выход на пенсию», чтобы он «сохранил достоинство». Ха! Позолоченные часы подарили! Что проку от часов, когда тебе не хватает воздуха после того, как ты тридцать лет дышал асбестом?

– Мне очень жаль, миссис Уоттл, но это не означает, что вам позволялось торговать детьми.

– Отдавать на усыновление, торговать – какая разница? – Глаза поварихи сузились. – Вопрос только в суммах, переходивших из рук в руки. Кстати, родителям назначенная такса была вполне по карману.

– Откуда вам знать, что им хватало денег на исполнение своих желаний? Мало ли что бывает – люди иногда ради этого влезают в долги или потом голодают…

– Я уже говорила: Дениз была хорошим человеком, она этого не допустила бы. Она всегда точно выясняла, какую сумму в состоянии заплатить каждая супружеская пара, потому что требовала предъявить справку о доходах главы семьи и проверяла,