Король Гарлема - Саша Южный

К Филиппу я больше не приходил, потому что он перестал сидеть по вечерам с бутылкой у открытого окна, дождался-таки своего счастья. Потом я не раз встречал эту девушку. Такая могла бы стать и моим счастьем, но встречалась с Филиппом. Она закончила медицинский колледж в Калифорнии и, перед тем как уехать работать в Бостон, решила пожить лето у родителей. Теперь я сидел по вечерам в своей квартире у открытого окна на пару с бутылкой и бессмысленно пялился в душную пустоту. Нет, вовсе не по той причине, что меня заразила теория Пита-Филиппа, а просто потому, что у меня не было здесь других приятелей. И еще мне нравилась Эдна, так звали эту девушку.

То, что произошло потом, тебе, может быть, покажется невероятным, но именно так оно и было. Не знаю, может, этот городок обладал какими-то мистическими свойствами, а может быть, во всех маленьких городках люди, которые оттуда не уезжают, рано или поздно дожидаются того, что им надо. Так вот, я тоже дождался того, чего ждал, и как раз тогда, когда вовсе об этом и не думал. Эдна пришла сама! – Кандинский опять потянулся к бутылке, в которой оставалось чуть больше половины.

– На улице моросило. Я, радуясь дождю, только присел у окна и едва успел налить себе виски, как ее силуэт, словно дразня меня, проплыл мимо окна, а затем неожиданно раздался стук в дверь. Это была она.

Потом мы вместе уехали из этого городка, но не в Бостон, куда она хотела, а в Нью-Йорк. До сих пор простить себе этого не могу. Если бы мы уехали в Бостон, у нас все было бы по-другому. Но я настоял на Нью-Йорке. Мы устроились в одну частную клинику, занимающуюся пластическими операциями, сняли небольшую квартиру и год прожили как в раю.

Но потом у нас появился один пациент, очень богатый и довольно наглый тип. Мне он сразу не понравился, но я не имел в клинике права голоса. Этот тип приезжал почему-то всегда поздно вечером и не снимал со своей гнусной физиономии черных очков. Кроме того, он положил глаз на Эдну. Но этот человек был выгодным пациентом, и наш шеф обхаживал его, словно свою невесту.

Мы сделали этому типу операцию. Я ассистировал шефу, а Эдна присутствовала в качестве медсестры. Потом его положили в отдельную палату, где за ним ухаживала только Эдна. Остальной медперсонал не подпускали туда и близко.

Через неделю после того, как этот тип выписался, на клинику было совершено вооруженное нападение. Было восемь вечера, и мы собирались уходить, когда зазвучали выстрелы. Меня ранило в голову, и я потерял сознание, а когда очнулся, увидел рядом убитого шефа. Эдны нигде не было.

Я добрался до телефона, позвонил в полицию и снова потерял сознание. Очнулся уже в больнице, потом снова впал в забытье, а когда пришел в себя, увидел рядом с кроватью человека. Это был полицейский детектив. Он сказал, что мой шеф, я и остальной персонал клиники – преступники, поскольку делали пластические операции лицам, скрывающимся от закона, и террористам.

Когда он ушел, я задумался. Да, в клинике платили так хорошо, что это поневоле наводило на разные мысли. Но мне нужны были деньги, и я гнал эти мысли подальше.

«Нужны были деньги» – хорошее оправдание перед судом. Я размышлял с час и решил, что пока мне не предъявили официального обвинения, надо делать ноги, но оказалось, что в коридоре меня охраняет полицейский. Мне пришлось спускаться во двор через балкон второго этажа. Потом я в больничной пижаме выбрался на улицу, остановил такси и поехал домой.

Привратник, увидев меня в таком одеянии, чуть не свалился со стула. Я спросил его о Эдне, он сказал, что она не появлялась. Тогда я попросил его выйти и рассчитаться с таксистом, сказав, что верну деньги через полчаса. Пожалуй, у меня в распоряжении больше времени и не было. Только полчаса. Потом полицейский в больнице может хватиться, что меня нет.

Квартиру мне открыл своим ключом привратник. Я переоделся, забрал все деньги, какие были, и вышел из дома. Стоял март, и ночь была холодной. Вокруг светились окна домов, мимо меня проносились машины и торопились редкие прохожие. Только мне некуда было торопиться.

Еще вчера я имел честное имя, квартиру, хорошую работу и любящую женщину. Теперь у меня ничего этого не осталось, зато появилась рана на черепе.

Я потрогал бинт на голове и побрел прочь от дома. Оставаться здесь было опасно. Ночь я провел в небольшой гостинице у автобусной станции, зарегистрировался под чужим именем и снял с головы повязку, прежде чем войти туда.

Ночью у меня разболелась голова, я проснулся и услышал, как кто-то осторожно вставляет ключ в замок. Убегать не было смысла, далеко все равно бы не ушел. Я окинул взглядом комнату, затем раскрыл окно и, сняв с кресла свои вещи, заполз вместе с ними под кровать.

Полицейский оказался всего один. Он быстро подошел к кровати, а затем бросился к распахнутому окну и перелез на улицу. Моя уловка сработала.

Через час я выполз из-под кровати, оделся и через окно покинул отель, а еще через час, на первом автобусе уехал из Нью-Йорка в Кливленд, к брату. Выслушав меня, он сказал, что в утренних теленовостях передали, что в больнице убит полицейский, а пациент исчез. Предполагается, что это он убил стража закона. Теперь мое положение оказалось еще более гнусным, чем прежде.

– Ты уверен, что в отеле у тебе в номере был именно полицейский? – поинтересовался брат.

– Почему ты это спрашиваешь? – уставился на него я.

– Потому что полицейские так не действуют, и они не ходят по одному.

– А кто же, по-твоему, это был? – спросил я, хотя догадка уже появилась в моей голове.

В тот момент я впервые за все время почувствовал настоящий страх. За мной охотилась полиция и неизвестный убийца. Впрочем, почему же неизвестный – это был наш пациент, который не хотел, чтобы кто-то узнал о его новой внешности, или нанятые им люди. Раньше мне приходилось слышать о подобных вещах, даже в газетах как-то писали о том, что пациент убил врача, который помог ему изменить внешность. Но мне казалось, что это происходит где-то совсем далеко, чуть ли не на другой планете, и что меня такое уж