Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Это просто старая шутка. – Янчи, улыбаясь, прошел к своему креслу за столом, сел и откинулся на спинку. – Надо же, мой старый друг Питер Макинтош еще жив. Неубиваемый, он всегда был неубиваемым. Вы, конечно же, под его началом работаете, мистер… мм…

– Рейнольдс. Майкл Рейнольдс. Да, он мой начальник.

– Опишите его. – Интонация Янчи не то чтобы стала грубее, но явно изменилась, хотя и едва заметно. – Лицо, телосложение, одежду, его прошлое, семью – все.

Рейнольдс начал рассказывать, что знал. Он говорил пять минут без остановки, затем Янчи поднял руку:

– Достаточно. Очевидно, вы знаете его, работаете под его началом и являетесь тем, за кого себя выдаете. Но он рисковал, очень рисковал. Это не похоже на моего старого друга.

– Меня могли схватить и расколоть, и это поставило бы под удар и вас?

– Вы весьма сообразительны, молодой человек.

– Полковник Макинтош не рисковал, – тихо произнес Рейнольдс. – Я знал только ваше имя и номер. Где вы живете, как выглядите, я понятия не имел. Он даже не сказал мне о шрамах у вас на руках – по ним я бы вас сразу узнал.

– И как потом вы рассчитывали выйти на меня?

– У меня был адрес одного кафе. – Рейнольдс назвал его. – По словам полковника Макинтоша, там собираются недовольные режимом. Я должен был приходить туда каждый вечер и сидеть за одним и тем же столиком, пока ко мне не подойдут.

– А опознать вас как были должны? – спросил Сендрё.

О том, что это вопрос, говорила скорее поднятая бровь, чем его интонация.

– Очень просто. По галстуку.

Полковник Сендрё посмотрел на яркий пурпурный галстук, лежащий на столе, поморщился, кивнул и молча отвернулся.

Рейнольдс почувствовал, как в нем в первый раз начинает закипать гнев.

– Зачем спрашивать, если вы и так знаете? – резко произнес он, выдавая голосом раздражение.

– Не обижайтесь, – ответил за Сендрё Янчи. – Подозрительность везде и всегда, мистер Рейнольдс, – единственная гарантия нашего выживания. Мы подозреваем всех. Каждого, кто живет, каждого, кто движется, – мы подозреваем их каждую минуту каждого часа. И, как видите, выживаем. Нас попросили встретиться с вами в этом кафе – Имре практически жил там последние три дня, – но эта просьба поступила из анонимного источника в Вене. Про полковника Макинтоша ничего не было сказано – вот ведь старый лис… А после того как вас встретили бы в кафе?

– Мне сказали, что меня отведут к вам или к одному из двух других людей: Хридасу или Белой Мыши.

– Задача упростилась, – пробормотал Янчи. – К сожалению, ни Хридаса, ни Белой Мыши вы бы не нашли.

– Они уже не в Будапеште?

– Белая Мышь в Сибири. Мы его больше никогда не увидим. Хридас погиб три недели назад, меньше чем в двух километрах отсюда, в пыточных камерах ДГБ. Там на мгновение отвлеклись, и он выхватил пистолет. Выстрелил себе в рот. Он был рад умереть.

– Откуда… но откуда вы это знаете?

– Полковник Сендрё – человек, которого вы знаете как полковника Сендрё, – был там. И видел, как он умирал. Это у Сендрё он выхватил пистолет.

Рейнольдс аккуратно раздавил окурок в пепельнице. Он посмотрел на Янчи, потом на Сендрё и снова на Янчи. Его лицо было лишено всякого выражения.

– Сендрё полтора года работает в ДГБ, – тихо сказал Янчи. – Он один из самых деятельных и уважаемых сотрудников департамента, и когда что-то по загадочным причинам идет не так и разыскиваемым людям удается в последний момент сбежать, нет человека более страшного в своем гневе, чем Сендрё, который так жестоко гоняет своих людей, что они буквально валятся с ног от изнеможения. Речи, с которыми он обращается к вновь поступающим и обучающимся сотрудникам ДГБ c недавно промытыми мозгами, уже собраны в отдельную книгу. Его прозвище – Кнут. Его начальник, Фурминт, не может понять, откуда у Сендрё такая патологическая ненависть к своим соотечественникам, но признает, что он – единственный незаменимый сотрудник политической полиции в Будапеште… От ста до двухсот венгров, все еще живущих здесь или уехавших на Запад, обязаны жизнью полковнику Сендрё.

Рейнольдс смотрел на Сендрё, изучая каждую черточку его лица, как будто только сейчас увидел его впервые, размышляя, что за человек может проводить свою жизнь в таких невероятно трудных и опасных условиях, никогда не зная, следят ли за ним, подозревают ли его или вот-вот предадут, не зная, не окажется ли он сам следующей жертвой палача, и вдруг, сам не ведая почему, понял, что это действительно такой человек, как утверждает Янчи. Если отбросить все прочие соображения, он и должен быть таким, иначе он, Рейнольдс, уже кричал бы на дыбе глубоко под землей в подвале на улице Сталина…

– Все, должно быть, так и есть, как вы говорите, генерал Иллюрин, – пробормотал Рейнольдс. – Он невероятно рискует.

– Янчи. Пожалуйста, называйте меня Янчи. Генерал-майора Иллюрина больше нет.

– Прошу прощения… А как же сегодняшний вечер?

– То, что вас задержал наш друг?

– Да.

– Все просто. У него есть доступ почти ко всем основным секретным документам. Кроме того, он в курсе всех планируемых операций в Будапеште и Западной Венгрии. Он знал о блокпосте, о закрытии границы… И знал, что вы уже в пути.

– Но они же не на меня охотились? Как…

– Не льстите себе, мой дорогой Рейнольдс. – Сендрё аккуратно вставил в мундштук еще одну черно-коричневую русскую сигарету – Рейнольдс потом узнает, что он выкуривал по сотне таких сигарет в день, – и чиркнул спичкой. – Не бывает столько случайных совпадений сразу. Вас они не искали, никого не искали. Останавливали только грузовики в поисках крупных партий ферровольфрама, который контрабандой ввозится в страну.

– Наверное, они были бы чертовски рады заполучить весь ферровольфрам, какой только попадет им в руки, – пробормотал Рейнольдс.

– Так и есть, мой дорогой, так и есть. Однако существуют соответствующие каналы, через которые нужно все делать, и определенные обычаи, которые нужно соблюсти. Скажем прямо, несколько наших высших партийных чиновников и весьма уважаемых членов правительства были лишены привычной доли. Неприемлемое положение дел.

– Немыслимое, – согласился Рейнольдс. – Необходимо было действовать.

– Именно! – Сендрё усмехнулся, впервые за все это время Рейнольдс увидел, как он улыбается, и внезапно обнажившиеся белые ровные зубы и морщинки у глаз совершенно преобразили этого человека, казавшегося холодным и равнодушным. – К сожалению, в таких случаях в сети попадается не только та рыба, которую мы ловим.

– Вы имеете в виду меня?

– Да, вас. Поэтому