Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

я взял за правило в такие моменты находиться поблизости от некоторых полицейских постов. К несчастью, в подавляющем большинстве случаев это бесполезное занятие: вы всего лишь пятый человек, которого я вызволил из полиции за год. И последний. До этого я предупреждал сиволапую деревенщину, дежурящую на всех этих блокпостах, что они должны забыть о существовании меня или задержанного, которого я у них забрал. Сегодня, как вы знаете, было проинформировано их главное управление, и всем блокпостам сообщат, что следует остерегаться человека, выдающего себя за сотрудника ДГБ.

Рейнольдс уставился на него:

– Но боже правый, они же вас видели! По меньшей мере пятеро. Ваши приметы будут в Будапеште раньше, чем…

– Ерунда! – Сендрё небрежно смахнул с сигареты пепел указательным пальцем. – Много дуракам от этого будет толку! К тому же я не самозванец – я действительно офицер ДГБ. А вы в этом сомневались?

– Нет, – с чувством произнес Рейнольдс.

Приподняв ногу в безукоризненно сидящей на ней брючине, улыбающийся Сендрё присел на краешек стола.

– Вот и хорошо. Да, и, мистер Рейнольдс, приношу свои извинения за то, что вел себя по дороге сюда столь устрашающе. До Будапешта меня волновало только одно: действительно ли вы иностранный агент и тот, кого мы ищем, или же мне следует вышвырнуть вас где-нибудь на углу и сказать, чтобы убирались восвояси. Но когда мы добрались до центра города, я вдруг забеспокоился, нет ли тут еще одного подвоха.

– Когда вы остановились на проспекте Андраши? – кивнул Рейнольдс. – Вы посмотрели на меня, мягко говоря, довольно странно.

– Знаю. В тот момент мне пришла в голову мысль, что вы можете быть сотрудником ДГБ, подсадной уткой, и тогда у вас не было бы причин опасаться визита на проспект Андраши, – признаюсь, мне следовало подумать об этом раньше. Но когда я сказал, что собираюсь отвезти вас в тайное место, вы наверняка должны были догадаться, что я вас подозреваю, понять, что теперь я не могу позволить себе оставить вас в живых, и заорали бы во весь голос. Но вы промолчали, и я понял, что вы, по крайней мере, не подсадная утка… Янчи, я отлучусь на несколько минут? Ты знаешь зачем.

– Конечно, но побыстрее. Мистер Рейнольдс проделал весь этот путь из Англии не для того, чтобы бросать камешки в Дунай с моста Маргит. У него есть что нам рассказать.

– Эта информация предназначена для вас одного, – сказал Рейнольдс. – Так сказал полковник Макинтош.

– Мистер Рейнольдс, полковник Сендрё – моя правая рука.

– Ну хорошо. Но я буду говорить только с вами двоими.

Сендрё поклонился и вышел.

– Юля, принеси бутылку вина, – попросил Янчи у дочери. – У нас ведь остался еще виллань-фурминт?

– Пойду посмотрю.

Она повернулась, чтобы уйти, но Янчи остановил ее:

– Минутку, дорогая. Мистер Рейнольдс, когда вы в последний раз ели?

– В десять часов утра.

– Понятно. Вы, должно быть, умираете от голода. Юля?

– Попробую что-нибудь найти.

– Спасибо, но сначала вино. Имре, – обратился он к юноше, безостановочно вышагивавшему туда-сюда, – давай на крышу. Пройдись вокруг. Посмотри, все ли чисто. Шандор, номера машин. Сожги их и сделай новые.

– Сжечь? – спросил Рейнольдс, когда молодой человек вышел из комнаты. – Как это?

– У нас большой запас номерных знаков. – Янчи улыбнулся. – Все из трехслойной фанеры. Горят на ура… Ага, нашла виллань?

– Последняя бутылка. – Волосы у нее были теперь расчесаны, она улыбалась и смотрела на Рейнольдса оценивающим и откровенно любопытным взглядом голубых глаз. – Мистер Рейнольдс, подождете двадцать минут?

– Ну… если нужно. – Он улыбнулся. – Это будет довольно трудно.

– Постараюсь побыстрее, – пообещала она.

Дверь за девушкой закрылась. Янчи откупорил бутылку и налил охлажденное белое вино в бокалы.

– Ваше здоровье, мистер Рейнольдс. И за успех!

– Спасибо. – Рейнольдс медленно, с удовольствием сделал большой глоток – никогда еще у него так не пересыхало горло – и кивнул на единственное украшение этого довольно неуютного помещения – фотографию в серебряной рамке, стоявшую на столе Янчи. – Какой удачный портрет вашей дочери. У вас в Венгрии искусные фотографы.

– Это я фотографировал. – Янчи улыбнулся. – Хорошо получилось? Давайте честно: меня всегда интересовала точность и глубина человеческого восприятия.

Рейнольдс удивленно посмотрел на него, отпил вина и молча устремил внимательный взгляд на фотографию. Светлые вьющиеся волосы, гладкий широкий лоб, длинные ресницы, заостренные чуть-чуть скулы, изгиб которых переходит в длинные смеющиеся губы, округлый подбородок над стройной колонной шеи. Замечательное лицо, подумал он, лицо, говорящее о сильном характере, о пылкости, веселом нраве и необыкновенном жизнелюбии. Запоминающееся лицо…

– Итак, мистер Рейнольдс? – мягко подтолкнул его к ответу Янчи.

– Хорошо, – признал Рейнольдс. Он поколебался, боясь, что его слова покажутся слишком смелыми, и посмотрел на Янчи. Чутье подсказывало ему, что бесполезно пытаться обмануть человека с такими глазами – мудрыми и усталыми. Он продолжил: – Думаю, можно сказать, что получилось более чем удачно.

– Правда?

– Правда. Строение лица, все его черты, даже улыбка переданы абсолютно точно. Но в этом снимке есть что-то еще – здесь есть мудрость, зрелость. Возможно, года через два, через три ваша дочь действительно будет такой: а здесь вы каким-то образом предвосхитили это. Не знаю, как у вас получилось.

– Все просто. На фотографии не Юля, а моя жена.

– Ваша жена! Боже, какое необыкновенное сходство! – Рейнольдс резко замолчал и торопливо прокрутил в голове то, что сказал секунду назад: не ляпнул ли он сдуру что-нибудь неуместное. Вроде бы нет. – Она сейчас здесь?

– Нет, ее здесь нет. – Янчи поставил бокал на стол и стал вертеть его между пальцами. – Где она, мы не знаем… К сожалению.

– Мне очень жаль, – только и смог произнести Рейнольдс.

– Не поймите меня неправильно, – мягко ответил Янчи. – Мы знаем, что с ней случилось. Коричневые грузовики – понимаете, о чем я?

– Тайная полиция.

– Да. – Янчи кивнул печально. – Те самые машины, что увезли миллион человек в Польше, столько же в Румынии, в Болгарии где-то с полмиллиона, чтобы сделать их всех рабами или убить. Те же грузовики, что отправили на истребление средний класс в странах Балтии и забрали сто тысяч венгров, приехали и за Катериной. Что такое один человек среди стольких миллионов погибших и пострадавших?

– Летом пятьдесят первого?

Рейнольдс спросил это потому, что знал: в 1951 году массово депортировали людей из Будапешта.

– Тогда мы еще не жили здесь, это произошло два с половиной года назад, меньше чем через месяц после нашего приезда. Юля, слава богу, тогда гостила у друзей за городом. Меня той ночью не было дома, я ушел около полуночи, и когда после моего ухода жена пошла себе сделать кофе, оказалось, что отключили газ, а она