"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

class="p1">Я было последовала за ним, но застыла у двери. Я просто не могла ее открыть. Рука словно забыла, где находится дверная ручка, и беспомощно повисла в воздухе. Мне казалось, что если я сейчас кинусь ему вслед, то он еще больше испугается меня, возненавидит меня; что ему все еще больно.

Мне хотелось повернуть время вспять. Хотелось вернуться ровно на пять минут назад, сдержать себя, поймать ребенка и успокоить его – решить все по-взрослому. Но я прекрасно понимала, что это невозможно, поэтому решила сделать то, что по силам мне именно сейчас.

– Очень больно, да?.. Испугался, наверное? Прости меня. Я тоже очень перепугалась. Поэтому так вышло. Прости, – заговорила я сквозь дверь.

Между нами была стена, но я надеялась, что даже так смогу донести свои чувства. Еще больше надеялась, что теперь отношения между нами потеплеют.

Хёгу за дверью очень по-детски, недовольным голоском прокричал:

– Ты ударила меня!!!

Слова мальчика опустились мне на сердце тяжелой кувалдой. Я прислонилась к двери грудью, скованной болью, и с трудом выдавила слова, без конца вертевшиеся на языке:

– Да, прости меня за это. Давай прекратим. Давай просто перестанем себя так вести, а? – Я искренне на это надеялась. – Ты не был добр ко мне, а я не была добра к тебе, так что давай наконец разорвем этот порочный круг. Уладим все распри между нами. Хёгу, прекрати все эти далеко не детские, ужасные поступки, которые язык не повернется назвать игрой, а я перестану злиться. Давай нарисуем новую картину вместе – ты и я.

Объектом моей ненависти должен быть не Хёгу и не я сама. А горстка чокнутых ублюдков, что растворяются в толпе обычных людей и живут припеваючи. Сейчас не время вымещать свою давнюю обиду на невинном ребенке.

Вместо ответа раздалась вибрация. Наверняка вентиляционная система. На этот раз вибрация ощущалась сильнее и ближе, чем в гостиной или саду, но я не обратила на это особого внимания.

– Хёгу, я помогу. Подскажу, как быть дальше в такой ситуации. Мы все с тобой решим.

Я стучала в дверь и звала его. Но он молчал. Вибрация спустя некоторое время стихла. Тогда я набралась смелости и схватилась за ручку.

Вот только на то, чтобы повернуть ее, смелости не доставало.

Не отнимая руку от двери, я звала его и звала, но он так и не ответил. Да уж, я и представить не могу, насколько большую опасность он во мне видит. Хёгу может даже не понимать, в чем смысл его собственных действий и к чему они привели. Он находился на домашнем обучении, а значит, в должной мере не знаком с социальными нормами. Может не знать, что такое мораль. Верно, так и есть. Мне вспомнилось множество историй, о которых я услышала из новостей. Нередко дети создают проблемы, кидаясь камнями с крыш домов в машины или даже в людей. Хёгу наверняка такой же. Он всего лишь маленький ребенок, который не думает о последствиях. Вспомнилась и история о мальчике, который забрался на какой-то экспонат на выставке и испортил его. Художник тогда назвал ребенка «фениксом», ведь благодаря этому повысился интерес к его произведению, и даже посмеялся, мол, разве феникс не оставляет после себя такие же следы?

Мне тоже нужно было открыть свое сердце. Если бы я смотрела на мир шире, возможно, смогла бы решить проблему, не прибегая к насилию. Нужно объяснить ему. С чувством и с толком объяснить, что игра или шутка перестают быть таковыми, если подвергают опасности другого человека.

– Я буду ждать.

Я снова убрала руку от двери. Так и стояла в ожидании, пока ребенок не откроет мне дверь и вместе с ней – собственное сердце. Я решила ждать, смиренно принимая наказание. Чувствовала, что так будет правильно. Ведь я ударила ребенка в самое уязвимое место и мне не было прощения.

Может быть, Хёгу запомнит этот случай на всю жизнь. Может, мой удар останется шрамом на его душе и будет мучить его.

Теперь я твердо решила: с этого момента и до самого последнего вздоха я буду стараться искупить свою вину за те воспоминания, с которыми будет вынужден жить этот мальчик.

* * *

Я просидела в комнате, пялясь на дверь, довольно долгое время. В темноте мне слышалось, как гудит мотор автомобиля или открываются ворота, но сейчас я только и могла, что прислушиваться к шагам Хёгу, прижимаясь ухом к двери. Ответом мне была звонкая тишина. Казалось, что дверь не просто заперта, не просто не открывается. Она будто бы наглухо запечатана. Но я все равно ждала. В надежде, что скоро Хёгу откроет эту дверь и вместе с тем впустит меня в свое сердце.

Тем временем в отдалении послышалось, как открывается входная дверь. Сердце замерло от звука приближающихся шагов. Надежда и тревога схлестнулись во мне. Шаги принадлежали двум людям: директору и хозяйке.

Меня накрыла паника. Как они воспримут случившееся? Да, они люди мягкие и разумные, но на этот раз могут так просто не понять. Могут разочароваться во мне или рассердиться на меня за то, что пришлось пережить их сыну. В голове все мысли спутались.

Едва заслышав шаги, я тут же направила свой взгляд к двери, не успев даже обдумать происходящее. Дверь комнаты открылась, в проходе показались два силуэта. Меня переполняло не радостью от их возвращения, скорее сожалением и виной. Я не могла и рта раскрыть: еще чуть-чуть, и из меня вырвался бы еле сдерживаемый плач. Вместе со слезами я проглатывала и то, что хотела им сказать.

– Я-а, э-это все я-а, – запинаясь, выдавила наконец я, когда директор вдруг протянул мне напиток.

– Для начала сделай глоточек. И вдохни поглубже.

– Сразу станет получше.

Их заботливые слова помогли мне выровнять дыхание, но только усилили желание расплакаться. Видимо, я слишком сильно нуждалась в ободряющем напитке и взрослых, которые мне бы этот напиток дали. Не желая демонстрировать им слезы, я опустила голову, якобы в знак приветствия. Я взяла протянутую мне бутылочку и села на пол, от слез перед глазами все плыло.

Я открутила крышку тоника размером с ладонь, и меня вдруг осенило.

Бутылка уже была открыта.

Должен был прозвучать характерный треск, но его не было. Содержимое оставалось нетронутым, но вот крышку уже кто-то открывал.

Я внимательно рассматривала бутылку, и тут директор мягко поторопил меня:

– Моносахарид очень полезен при стрессе. Пей скорее.

– Давай-ка скорее делай глоток, чтобы взбодриться! – настаивала хозяйка.

На этот раз речь