Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Он попробовал подумать о завтрашнем – впрочем, уже сегодняшнем – дне, о шансах встретиться со старым профессором, о том, как лучше повести разговор, но усталость брала свое, неопределенные и лишенные последовательности мысли представляли собой не более чем картинки в калейдоскопе, и даже этот узор расплылся и превратился в ничто – Рейнольдс провалился в глубокий сон.

Поспать удалось всего четыре часа, пока резко не задребезжал будильник. Проснулся Рейнольдс с неприятным ощущением вялости – такое бывает, когда высыпаешься только наполовину, но он мгновенно сбросил с себя сонливость и выключил будильник, пробренчавший не дольше пары секунд. Рейнольдс позвонил, чтобы принесли кофе, надел халат, закурил сигарету, забрал оставленный у двери кофейник, снова заперся и прижал к ушам наушники радиоприемника.

Условным словом, сообщающим о благополучном прибытии Брайана в Швецию, должна была стать намеренная ошибка диктора, который скажет: «…сегодня вечером – прошу прощения, завтра вечером». Но в утренних европейских новостях Би-би-си на коротких волнах запланированной оговорки не прозвучало. Рейнольдс снял наушники, не почувствовав никакого разочарования. Он и не ожидал, что это произойдет так быстро, просто не стоило пренебрегать даже столь незначительным шансом. Он допил кофе и вскоре снова заснул.

На этот раз он проснулся самостоятельно, полностью отдохнувшим и посвежевшим. Часы показывали самое начало второго. Он умылся, побрился, позвонил, чтобы принесли обед, оделся и раздвинул занавески на окнах. На улице было так холодно, что стекла покрылись плотными ледяными узорами, и ему пришлось открыть одно из окон, чтобы понять, какая стоит погода. Ветер дул хоть и несильный, но словно ножом пронизывал его тонкую рубашку. Идеальная погода для передвижения тайного агента ночью по городу, мрачно подумал он, – только бы агенту не замерзнуть до смерти. С темного свинцового неба, плавно кружась, лениво падали большие пушистые снежинки. Рейнольдса пробрала дрожь, он поспешно закрыл окно, и в этот момент раздался стук в дверь.

Он отпер замок, и управляющий внес на подносе обед, накрытые крышками блюда. Если управляющему и претила работа, которую он, очевидно, считал лакейской, то виду он не показывал: наоборот, он был сама услужливость, а тот факт, что на подносе стояла бутылка императорского асу – мягкого золотистого токайского вина, столь редкого, что, по справедливой оценке Рейнольдса, купить его можно было только по цене золота, – достаточно свидетельствовал о почти фанатичном желании управляющего угодить ДГБ любыми возможными способами. Рейнольдс не стал его благодарить – в ДГБ, скорее всего, не приняты такие проявления любезности – и махнул рукой, давая понять, что тот может идти. Но управляющий пошарил в кармане и достал конверт, не подписанный ни с одной из сторон.

– Меня попросили передать это вам, мистер Ракоши.

– Мне? – Голос Рейнольдса прозвучал резко, но без какого-либо волнения. Только Графу и его друзьям было известно его новое вымышленное имя. – Когда вам это передали?

– Пять минут назад.

– Пять минут назад! – Рейнольдс холодно посмотрел на управляющего, и его голос театрально понизился на октаву: мелодраматические интонации и жесты, которые у него на родине вызвали бы только насмешку, в этой охваченной страхом стране, как он уже начал понимать, воспринимались как искренние. – Тогда почему пять минут назад письмо не было мне доставлено?

– Простите, товарищ. – Голос управляющего снова задрожал. – Ваш… ваш обед был почти готов, и я подумал…

– Думать вас никто не просил. Когда в следующий раз придет письмо для меня, доставляйте его немедленно. Кто принес?

– Девушка – молодая женщина.

– Опишите.

– Ох, это трудно. Не силен я в этом. – Он поколебался. – В общем, на ней было непромокаемое пальто с поясом и большим капюшоном. Невысокая, низенькая, можно сказать, но хорошо сложена. Сапоги у нее…

– Идиот, лицо у нее какое? И волосы?

– Волос не было видно из-за капюшона. Глаза голубые – голубые такие глаза… – Управляющий рьяно ухватился было за эту деталь, но его голос постепенно затих. – Боюсь, товарищ…

Рейнольдс прервал его и показал жестом, что разговор окончен. Он услышал достаточно: описание вполне соответствовало облику дочери Янчи. К своему удивлению, он почувствовал, что в глубине его души начинает закипать гнев – как можно так рисковать дочерью? Но вслед за этой мыслью пришло понимание, что она несправедлива. Самому Янчи, чье лицо должны были знать сотни людей, было бы крайне опасно передвигаться по улицам. Шандора и Имре, заметных участников октябрьского восстания, помнят многие. А вот появление обычной девушки не вызовет ни подозрений, ни толков, и даже если потом кто-нибудь станет наводить справки, описание, приведенное управляющим, подойдет к тысяче других девушек.

Он вскрыл конверт. Короткое сообщение было написано от руки заглавными печатными буквами: «Сегодня вечером в дом не приходите. Встретимся в кафе „Белый ангел“ между восемью и девятью». И неразборчиво подписано: «J.» – конечно, Юля, не Янчи же: если он не рискует даже появиться на улице, то к переполненному кафе уж точно не станет приближаться. Непонятно было, почему изменился план – после встречи с Дженнингсом он должен был явиться в дом Янчи. Возможно, из-за слежки полиции или осведомителей, но могло быть и полдесятка других причин. Обычно Рейнольдс не тратил времени на то, чтобы беспокоиться по такому поводу: гадание ни к чему не приведет, и потом он все узнает от девушки. Рейнольдс сжег письмо и конверт в раковине в ванной, смыл пепел и принялся за обед – он был превосходный.

Время шло. Два часа, три, четыре, а от Графа не было никаких вестей. Или он никак не найдет нужную информацию, или, что более вероятно, не имеет возможности ее передать. Рейнольдс ходил взад-вперед по номеру, лишь изредка останавливаясь, чтобы посмотреть в окно. Снег, ставший совсем густым, беззвучно сыпался на дома и улицы погружавшегося в темноту города. Рейнольдс начинал волноваться: если он хочет узнать, где остановился профессор, поговорить с ним, убедить в необходимости бегства и к девяти часам быть в кафе «Белый ангел», адрес которого он нашел в справочнике, то времени остается почти ничего.

Пять часов. Полшестого. Без двадцати шесть в тишине номера раздался пронзительный звонок. Рейнольдс в два шага оказался у телефона и поднял трубку.

– Мистер Буль? Мистер Иоганн Буль? – Граф торопливо говорил низким голосом, но это точно был голос Графа.

– Да, это Буль.

– Хорошо. Для вас есть отличные новости, мистер Буль. Я был сегодня в министерстве, там очень заинтересовались предложением вашей фирмы, особенно алюминиевым прокатом. Они хотели бы сразу же обсудить это