1991 - Франк Тилье

отказалась их принимать. Я не помню точное название, но это были антиандрогены, лекарства, которые противодействуют действию мужских половых гормонов. На самом деле она была мальчиком...

Делясь этими откровениями, пенсионер смотрел на Шарко, который кивал головой.

— Вы знали об этом? — спросил он.

— Коллега рассказал мне об этом только вчера вечером. Мы думали, что ищем мужчину, потому что на месте преступления был найден ДНК. Но теперь все указывает на то, что это женщина. Джули...

Его собеседник наклонился к нему и понизил голос.

— Я не могу рассказать вам больше, у меня тогда были личные проблемы, которые отвлекли меня от этого дела и от этой девочки. Но когда я через несколько месяцев захотел узнать, как у нее дела, я узнал, что она пыталась покончить с собой и была помещена в психиатрическую больницу, в какое-то мрачное место недалеко от Аннеси. Я больше никогда не связывался с ней, не знаю, что с ней стало...

Шарко представлял себе все испытания, через которые прошла Жюли Лескюр. Ее детство и юность были просто полосой препятствий, полной страданий. Что произошло в психиатрической больнице? Заставили ли ее продолжить гормональное лечение? Ее еще больше заперли в теле женщины, которое не было ее? Ее убедили остаться в ловушке, потому что вернуться назад было невозможно?

— Я хотел бы показать вам фотографии, месье Блокар. На них голые дети, которые, как предполагается, подвергались домогательствам или сексуальному насилию со стороны врачей, которые ими занимались. Есть веские основания полагать, что Джули и, возможно, ее брат Дэвид тоже среди них... Вероятно, это произошло до того, как они поселились здесь.

Молодой инспектор сначала передал пакет с фотографиями мальчиков бывшему жандарму. Тот внимательно рассмотрел их до последней.

— Ничего...

Теперь девочки. Глянцевые фотографии выглядели нелепо в его огромных руках. Франк допил кофе и почти бесшумно поставил чашку: взгляд Жаки Блокара застыл на одной фотографии.

— Вы нашли? — спросил полицейский.

Пенсионер убедительно кивнул.

— Да, это она. Это Жюли Лескюр.

Он перевернул фотографию, и Шарко почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он тоже знал это лицо.

Он вскочил с кресла и бросился к стойке администратора. Он надеялся, что Флоранс будет на месте. Что еще не слишком поздно.

— Мне нужно позвонить!

* * *

Флоренс не могла в это поверить. В лихорадочном состоянии она проверила вход в комнату. Она все еще слышала, как течет вода в ванной. Что она там делает? Она снова увидела дерзкую губу волшебницы, ее сжатые губы. Она должна была убедиться... Тогда она открыла один из ящиков шкафа, рядом с которым стояла, и вытащила первый официальный документ, который попался на глаза. Счет за газ. Имя вызвало у нее тошноту. Жюли Лескюр.

Адреналин хлынул в голову, сердце забилось в груди. Виски пульсировали. Инспектор вынула из кобуры служебный пистолет и сняла предохранитель, не веря своим глазам. Цирцея приходила в 36-й, Глайв взял у нее показания, но спросил ли он ее документы? Он всегда это делал, это была процедура. Очевидно, не в этот раз. Не с ней. И если она не сочла нужным лгать о своем адресе, то могла назвать любое имя. Кэролайн Брандье, например. Так или иначе, она полностью манипулировала ими.

Флоренс прошла по коридору. Дверь, откуда доносился шум, была приоткрыта. Из щели вырывался пар. Она подошла на цыпочках и вдруг услышала скрип пола за спиной. Обернуться было уже слишком поздно. Мужчина с черными глазами, бородатый и в кепке, бросился на нее. И какой-то тяжелый предмет с силой ударил ее по голове.

Удар был настолько сильным, что ее череп, казалось, взорвался.

75

Ухо постучал в дверь 514 и быстро вошел. Серж лежал в полуобморочном состоянии на диване, в одной руке держа стакан с водой, в другой — тюбик аспирина. Эйнштейн занимался бумажной работой, а Сантуччи беседовал с Глайвом в его кабинете.

С диктофоном под мышкой Кристиан Алуан поздоровался с Ромуальдом, а затем направился к полусонному старому копу, из которого выглядывала помятая белая рубашка.

— Мне сказали, что ты дежурный, — объяснил техник, улыбаясь. — Вижу, дело сложное.

Серж ворчливо пробурчал что-то в ответ. Алуан сел напротив него и положил свое оборудование на стол.

— Вчера вечером я закончил последний анализ телефонного сообщения. У тебя еще остались нейроны, чтобы меня слушать?

— У тебя что, нет личной жизни? — проворчал Серж. Ты знаешь, какой сегодня день?

— Это не терпело. В любом случае, я думаю, что мои открытия вас заинтересуют.

Эйнштейн подошел и сел рядом с коллегой.

— Что ты обнаружил?

— Итак... Как вы знаете, человеческий голос — это звуки, издаваемые голосовыми связками, которые заставляют вибрировать воздух. Он характеризуется четырьмя основными параметрами: высота, продолжительность, интенсивность и тембр. Еще один важный элемент — это так называемая основная частота, F0, которая зависит от анатомических и артикуляционных факторов и в целом позволяет распознать пол говорящего. Я измерил на вашей записи F0 равную 135 герцам. Считается, что 140 герц — это порог, ниже которого голос воспринимается как мужской. Выше этого порога голос становится более женственным.

Серж приложил руку ко лбу.

— Я ни черта не понимаю, о чем ты мне рассказываешь. Можешь прийти завтра?

Эйнштейн кивнул, приглашая собеседника продолжить.

— У некоторых женщин, как и у некоторых мужчин, частота F0 колеблется вокруг порога в 140 герц. В этом случае трудно, а то и невозможно, однозначно определить пол человека. Тем более что каждый может немного модулировать свой голос...

В другом конце комнаты зазвонил телефон. Эйнштейн заметил, что это звонит Флоренс, и предложил технику продолжить.

— Вы также должны знать, что между однояйцевыми близнецами есть небольшие различия: отпечатки пальцев, радужная оболочка глаз, тембр голоса и так далее.

Каждый из этих элементов является подписью, гарантирующей уникальность человека. Таким образом, близнецы могут иметь очень похожие голоса по высоте и длительности, но всегда будут различия в тембре, иногда незаметные для уха, но которые компьютер сможет обнаружить. Каждый голос уникален, даже если пытаться его подделать.

Он нажал на кнопку диктофона, который воспроизвел фразу, записанную Дэвидом Мерлином на его автоответчике: - Это Дэвид Мерлин, я сейчас занят, оставьте сообщение, и я вам перезвоню.

— Этот голос кажется мужским, но частота указывает на то, что он относится к категории неоднозначных. Я избавлю вас от всех манипуляций, математических преобразований и