1991 - Франк Тилье

анализов, которые пришлось провести, но мне удалось извлечь сигналы, которые позволили мне сравнить два голоса: голос вызываемого и голос вызывающего. И одно можно сказать наверняка: с такими аномалиями сталкиваются только в криминальных делах.

Серж поднял голову. Множество маленьких красноватых прожилок покрыли белки его глаз. За ними теперь в ушах звенел голос Сантуччи.

— И еще настойчиво. Слышишь, этот...

Амандье вскочил с дивана и ответил. Вдруг он замер, затем тяжелой рукой откинул волосы назад, явно в смятении. Через секунду он резко повесил трубку, побежал к столу Флоренс и начал лихорадочно рыться в вещах. Он задыхался, как старый зверь.

— Где адрес этой чертовой волшебницы? — воскликнул он.

— Что случилось?

— Это был Шарко. Он уверен: Цирцея причастна к этому, он даже думает, что она убийца! Флоренс пошла на верную гибель!

Ромуальд тоже вскочил с дивана.

— Черт… Иди к Глайву, он должен записать ее координаты.

Серж вылетел как стрела, опрокинув половину бумаг своей коллеги. Эйнштейн знаком велел Уху следовать за ним, уже надевая куртку.

— Какие аберрации? — выпалил он в спешке.

— Ну, это точно тот же голос. Тот, кто записал приветствие на автоответчике, и тот, кто звонил в полночь из таксофона, — один и тот же человек...

76

Единственная звезда в темной ночи. Светлая точка под тонкой пленкой век, за которую Флоренс пыталась ухватиться. Не погрузиться, не поддаться тяжести сна, который пытался утащить ее в бездну. У нее был опухший язык, во рту был привкус лекарств. И в глубине черепа пульсировала сильная боль.

Она слышала где-то рядом глухие удары и эхо голоса, который казался ей находящимся за километры от нее. Крики... Крики, которые кто-то заглушал, затыкая рот тому, кто выражал... что, собственно? Свою боль? Свой страх?

Ей удалось открыть один глаз. Она лежала горизонтально, полностью обездвиженная в длинном ящике, поставленном на стол. Она видела все благодаря зеркалу, прикрепленному к металлической стенке ящика. У нее скрутило живот. На боковой стороне ящика, в который ее заперли, была нарисована фигура лежащей женщины. Над ней, примерно на уровне таза, висела шарнирная стрела с огромной пилой на конце. Флоренс оказалась в ловушке адской машины. Машины, которая разрезала женщину пополам.

Она попыталась вырваться, но тщетно. Затем она вытянула шею: перед ней, на уровне горла, черная ткань отделяла ее от внутренней части коробки, как в кукольном театре. На другом конце торчали ее ноги. Она едва могла ими шевелить, но этого было достаточно, чтобы убедиться, что это ее ноги. Никаких слепков, никаких трюков, ее тело не было скручено или искривлено в тайном укрытии. Она просто была заключена в этом зловещем саркофаге.

Глухие крики возобновились с новой силой. Она повернула голову в другую сторону. В двух метрах от нее она сразу узнала китайскую пагоду пыток, сделанную из металла и стекла. Мощная, внушительная, запертая на замки, заклепанная со всех сторон. Внутри висел голый старик, подвешенный за лодыжки, которые торчали из герметичной коробки. Его лицо было опухшим, окровавленным, но Флоранс не сомневалась: это был Альбер Лагард. Его измученные кулаки с отчаянием били по стенке, его пах был багровым, кожа сморщенной и посинелой от ушибов, синяков и ожогов. В некоторых местах кожа даже расплавилась.

Инспектор наблюдала. Ее удерживали в небольшом складе, кубическом помещении, где было нагроможжено оборудование для фокусов: складные клетки, чемоданы, сундуки, разноцветные витрины с потайными ящиками, костюмы, повешенные на вешалках на металлической штанге... Флоренс также заметила деревянный стол с кожаными ремнями. Фаллоимитаторы всех размеров и из всех материалов, некоторые еще с пятнами крови... А среди них мини-паяльная лампа и ее служебный Manurhin MR 73.Вдруг она почувствовала дуновение воздуха слева. Ее нападавший прошел мимо нее с шлангом в руке. Он подошел к пагоде, где Лагард перестал сопротивляться и орать, затем взобрался на стул и прикрутил шланг к крышке адской машины. Выполняя эти действия, он бросил на нее взгляд, частично скрытый кепкой. На нем был толстый свитер с воротником-стойкой, в который утопала его густая борода. Флоренс не знала, что и думать.

— Цирцея? — рискнула она.

— Цирцеи здесь нет. Но я думаю, что она все равно будет присутствовать на последнем акте. В конце концов, что бы она ни думала, все это для нее.

Голос был медленным, тембр низким. Отличался от голоса иллюзиониста, но не сильно.

— Я не понимаю: как ты можешь быть жив? — воскликнула Флоренс. Дэвид Лескюр погиб в 1974 году, сгорел в пожаре.

— Вижу, ты быстро докопалась до источника... Фотография из моего тетрадного альбома, верно? Я собирался показать ее тебе, но не сразу.

Вы меня застали врасплох. В конце концов, это ничего не меняет в моих планах. За исключением того, что теперь я не могу попасть в свою квартиру. К счастью, моя сестра гостеприимна и согласилась приютить меня.

Он подошел к крану и покрутил его.

Из трубы хлынула струя воды и ударила по днищу большой иллюзии Гудини, что вызвало приступ паники у Лагарда.

— Две тысячи литров. Это займет некоторое время, но ты умрешь, прежде чем наполнится половина. Ты все еще не нашел способ выбраться отсюда? Тик-так... Тик-так...

Стоя спиной к нему, Флоренс попыталась пошевелить руками и ногами. Но все было сдавлено, ничего не получалось. И ее чувство беспомощности усилилось, поскольку она хорошо понимала, что никто не придет ей на помощь, так как она сама не имела ни малейшего представления о том, где этот тип держит ее в плену. Она была полностью во власти этого больного ума.

— Не делайте этого, — сказала она как можно спокойнее. Я знаю, как он вас обидел, но так вы не добьетесь справедливости.

Он посмотрел на нее с гневом.

— Вы знаете? Вы утверждаете, что знаете, как он ее обидел?

Быстрым движением он достал фаллоимитатор в форме свечи.

— Вы знаете, что такое «свеча»?

Инспектор не ответила. Он помахал устройством у ее носа.

— «Медицинская» процедура, которая заключается в расширении полого органа и требует использования таких инструментов. Джули было четыре года, когда начались сеансы в кабинете этого мерзавца.

Он говорил о своей сестре. Флоранс с трудом складывала кусочки пазла. Кто стоял перед ней? Мог ли это быть действительно Дэвид Лескюр?

— Медицинская процедура, — повторил он. Я называю это сексуальными пытками. У него и Эскремье были черные чемоданы, как тот, который вы