Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Меня бросило в жар. Холодный пот, высыхая, дарил прохладу. В ушах стучал пульс, как на водокачке. Нос заложило, дыхание участилось, в глазах защипало. В такие моменты я обычно прокручивала в голове одну и ту же мысль.

«Психопаты и социопаты очень умны и отлично анализируют ситуацию. Отсутствие чувств избавляет их от ошибок. Поэтому, совершая преступления, они не колеблются. В непредвиденной ситуации они искусно разбираются с последствиями, а когда строят план, немного времени тратят на его исполнение».

Я вычитала об этом в интервью со специалистом, еще когда сидела в тюрьме. Эти слова о тех, кто меня достал в край, о том, чему нужно положить конец прямо сейчас.

Со Хёгу – потенциальный серийный убийца. Когда этот гаденыш вырастет, хотя нет, даже раньше, он перестанет колебаться перед тем, как совершить какую-нибудь жестокость. И существование такого человека решит участь второго, третьего, какого угодно Лиама.

У меня же был шанс предотвратить это. Я столько всего пережила, но в итоге все равно несколько раз сомневалась в последний момент, как дура, оправдываясь тем, что он «еще ребенок». Второй раз я подобной ошибки не допущу. Буду искать новую возможность. Нельзя просто так оставить на свободе серийного убийцу, чье будущее столь прозрачно.

Когда я вновь обрела твердость духа, с ним наконец пришел и сон.

* * *

Вроде бы прошло не так много времени, но мир успел сильно измениться. Словами не выразить. Будто поменялось расстояние от Солнца до Земли, будто сменилось направление ветров, будто облака теперь другого цвета. И все же мне эти перемены нравились. Я решила думать только о предстоящей миссии.

Оказавшись на воле, я сразу же стала искать Со Хёгу. Когда я позвонила в приют, где он должен был содержаться, мне сказали, что такого ребенка у них нет. Было сразу понятно, что они соврали, поэтому пришлось посетить лично. Я надавила на главного, взяв того за грудки, но смогла выяснить только то, что мальчишку уже забрали в какое-то другое место. Потом разузнала, в какой именно приют он был переведен, сходила туда, но и там его, естественно, тоже не оказалось, и мне не рассказали, где он теперь.

Я едва сводила концы с концами, живя только мыслями о поисках Со Хёгу. Прошло полгода, но прогресса не было никакого. Так глубоко он запрятался, что и не найдешь. А ресурсы у меня были ограничены.

Потом вдруг я увидела одну картину, и меня тут же словно молнией поразило. Это была его работа.

Чтобы найти Со Хёгу, я долгое время в панике оббегала все библиотеки и компьютерные клубы, пока на чьем-то светящемся экране не увидела его рисунок. Я резко остановилась и отпихнула человека в сторону. Он стоял позади вместе с остальными, шепотом называл меня психованной, снова и снова просил уйти, но я игнорировала его. Зато теперь я все поняла. Я была уверена, что это рисунок этого гаденыша, Со Хёгу.

В одном онлайн-сообществе нашелся пост под названием «Рисунки потерявшего родителей младшеклассника», к которому и была прикреплена его работа. В отличие от предыдущих, в глазах поделенного на фрагменты человеческого тела, изображенного на черном фоне, искрилась жизнь. Как ни посмотри, главной героиней, что плачет, распластавшись на полу, была я. Благодаря своим выдающимся навыкам рисования мальчишка успел заработать славу художника.

Хёгу величали «художником» или «автором», а также представляли его как ребенка с синдромом Аспергера[625]. У меня аж зубы свело. Для меня было вполне очевидно, что он просто разыгрывает спектакль. Я залилась истерическим хохотом. Этот гаденыш скрыл свою личность, прикинулся ребенком с особенностями развития и живет себе теперь припеваючи. У меня внутри все переворачивалось от одной только мысли о людях, которых он выставлял идиотами, и о маленьком мире, над которым он теперь доминировал, считая его своей игрушкой.

Причин медлить не было. И я направилась прямо к нему.

* * *

– Как вы можете так поступать с этим бедным ребенком?!

– Слышь! Ты что, совсем из ума выжила?

– О, а я знаю эту девку! Это она, та самая!

– И правда! Это же она убила его родителей!

– Мало было родителей прикончить, теперь и за него самого принялась?!

Когда я очнулась, вокруг бушевали только слова ненависти. Тело не двигалось. На стороне мальчишки уже были люди. Они хватали меня, лапали своими руками.

Сколько я ни сопротивлялась, пересилить нескольких мужчин у меня не получалось. Вот так меня и удерживали, изолировав ото всех и заставив слушать их болтовню. Они без устали твердили о том, насколько гнусное преступление я совершила.

А мне хотелось возразить им. Но голос пропал. Казалось, я и вовсе разучилась говорить. Стоило мне открыть рот, как пульс отдавался в груди электрическим разрядом. Затылок сдавило настолько крепко, будто его зажало между двумя валунами.

Спустя почти два с половиной года из меня с трудом вырвался лишь рев дикого зверя.

Не выговаривая ни единого слова, я лишь пыхтела и мычала, точно немая. Ошеломленные взгляды людей стрелами вонзались в меня.

Все вокруг бегали как заведенные, даже полицию вызвали. Каждый норовил выплюнуть хоть словечко проклятий в мою сторону, но тут вдруг все переключились на голос с задних рядов.

– Хватит вам.

Это была седовласая женщина, которую все звали директрисой. Она тихо подошла ко мне.

– Она тоже жертва.

Я подняла голову и взглянула в ее влажные глаза, направленные прямо на меня.

– Но это ничего не меняет. Так нельзя! Мы будем защищать этого ребенка столько, сколько придется, пока он не достигнет зрелого возраста. Поэтому… просто оставьте все как есть.

Я уставилась на мальчишку. Гаденыш притворялся больным с синдромом Аспергера и старательно делал вид, что не смотрит на меня своими расфокусированными глазами, но я знала, что он все прекрасно видит. Он наслаждался происходящим с едва заметной улыбкой на лице.

Тогда я повалилась на землю.

И заплакала. Заревела навзрыд, во все горло, распластавшись на асфальте. Выплескивала всю имеющуюся во мне печаль, то и дело поглядывая на мальчишку.

На мгновение уголки губ Со Хёгу, что отлично имитировало отставание в развитии, дернулись, и я заревела еще громче. Ничего не говорила, лишь продолжала все громче выть.

Тут наконец прорвался едва сдерживаемый смех. Все обернулись на звук и по одному заохали.

В том месте, куда обратились взгляды присутствующих, прикрыв рот, стоял Со Хёгу и