Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

– Я тоже так думаю.

– Поэтому можешь больше не приходить.

Я уставилась на него в недоумении. Хёгу уставился на меня в ответ – своими черными, глубокими, как бездна, глазами.

– Я имею в виду, что уже все понял. Люди – не пешки.

Не знаю, сколько ступеней он умудрился перепрыгнуть, но его слова значили, что отныне он больше не будет причинять вред людям и строить козни. Я решила избавить его от дальнейших расспросов, вместо этого протянув ладонь.

– Пожмем руки.

Мальчик скользнул взглядом по моей руке и отрезал:

– Не, все равно еще увидимся.

Затем он развернулся и ушел прочь.

По дороге домой мне было трудно справиться с нахлынувшими эмоциями. Все тело подрагивало, затылок полыхал огнем, а икры напряглись. Наверное, это и было то самое чувство свободы: казалось, будто я наконец расправилась с домашним заданием, которое висело на мне долгое время.

Следующие несколько лет мы с Хёгу не виделись. По слухам, он вышел из приюта и вернулся к себе, после чего стал активно участвовать в управлении компанией, унаследованной от родителей. Больше о нем я ничего не слышала. Отсутствие иных слухов я приняла за хороший знак. Время от времени, правда, сердце билось в груди от страха, что я случайно что-нибудь о нем услышу. И все же я всем сердцем верила в старую поговорку о том, что отсутствие новостей – уже хорошая новость.

Спустя девять лет после поступления в университет я наконец смогла выпуститься по двум специальностям сразу: основной стало социальное обеспечение, второй – право. Философию я посещала в качестве вольной слушательницы, потому что выбирать ее в качестве специальности показалось мне нецелесообразным. И выбор этот оказался правильным: я убедилась в том, что философия – абсолютно не моя стезя.

После долгих раздумий я все-таки поступила в магистратуру: параллельно с учебой я работала ассистентом профессора, поэтому время пролетело незаметно. Мой опыт наблюдения за Хёгу сильно помог мне с выбором темы. Название моей работы, как и ее содержание, было довольно провокационным – «Влияние психопатического воспитания на детей». Мое исследование также было опубликовано в научном журнале «Будущее детства», благодаря чему я смогла сравнительно быстро получить степень.

Хёгу к тому моменту уже юридически стал взрослым и сразу же занял должность покойных родителей. Его даже вызвали свидетелем обвинения по делу против политика, злоупотреблявшего властью во время предвыборной кампании. Точнее сказать, не вызвали, а он вызвался сам. Дело это широко отозвалось в обществе: все хвалили Хёгу за то, что он выступил защитником справедливости, называли его воплощением вчерашних школьников, ставших сотрудниками компаний, которых нынче еще двусмысленно именуют «новыми взрослыми»[623].

Во время судебного слушания Хёгу обвел людей взглядом, совершенно не понимая, почему они так на него реагируют, а когда шум в зале стих, начал свою речь так:

– Я психопат.

Зал взорвался от смеха. Словно это была крайне остроумная шутка.

Концовка 2. Тяжесть зла

Я пристально наблюдала за Хёгу все время его разговора с полицией. Он тоже смотрел на меня. Глаза в глаза. Скрючившись на полу и прижав к себе раненую руку, я задействовала всю оставшуюся энергию, чтобы не сводить с него глаз. Гаденыш тоже взгляд не отводил.

Хёгу завершил звонок и, выдержав короткую паузу, медленно приблизился ко мне. Глядя на меня, он сказал с кривой улыбкой:

– Че зыришь?

С таким видом бандиты затевают драку в переулке. Роста небольшого, одна кожа да кости, силенок нет, зато ведет себя как самый беспечный на свете человек.

– Че зыришь, спрашиваю? Ты мне все равно ничего не сделаешь.

Мальчишка купался в своем самодовольстве. Он знал, что я не трону его, что я не буду бездумно вредить ему. Знал и пользовался этим. Я сама прекрасно осознавала, что творится у него в голове, и это злило меня еще больше.

Дыхание стало тяжелым, кровь внутри забурлила. В разодранной ладони отдавались удары сердца. В глазах жгло, словно их окутало огнем.

– Ого, а у этой девчонки взгляд просто жуть, – шепотом дразнился он, приближаясь. – Знаешь, что я сделаю дальше? А я продолжу. Буду и дальше творить все это. Снова и снова. Жуть как весело ведь. Реально весе…

В эту секунду мой кулак уже летел в мальчишку. Удар пришелся ровно посреди реплики, поэтому он издал удивленный возглас и шмякнулся о пол, кувырком откатившись в сторону.

– Так не пойдет. Наподдать бы тебе как следует.

Собрав волю в кулак, я встала. Ноги тряслись, но аномальная сила мышц поддерживала меня. Мальчишка тем временем катился по полу, как мячик, издавая странные звуки то ли от боли, то ли от смеха.

Я же пыталась справиться с трясущимися ногами. Мальчишка резко вскочил после долгих кувырканий.

– Ну? Что ты теперь будешь делать?

Сейчас мне даже стоять было трудно, но выбора нет – поддаваться ему нельзя.

– А тебе знать не обязательно. Не то еще помрешь от моего удара.

Мальчишка захохотал.

– Помру? Я ж сказал, что ты ничего мне не сделаешь!! Не сможешь. Зато я – могу! Бе-бе-бе! – Чем больше Хёгу говорил, тем больше детских насмешек проскальзывало в его речи. – Я и дальше буду этим заниматься, до са-а-амой своей смерти. Все больше, все серьезней, все совершенней, слышишь?!

Он подскочил ко мне, еле удерживающейся на ногах, и нарочно подставил свое лицо. Смотрел на меня снизу вверх, а в глазах и уголках губ его читалась ядовитая насмешка, мол, давай же, ударь меня.

Внезапно лицо его стало серьезным, и он процедил холодным тоном:

– Давай еще разок. Кулаком.

И тут я на себе прочувствовала, что значит «шарики за ролики заехали». Мне привиделось будущее этого мальчишки. Уже повзрослевший, он при помощи своих выдающихся способностей заманивает множество людей в свои коварные сети, удерживает их, мучает, издевается над ними и, в конце концов, порабощает все вокруг.

Вдруг откуда-то прибегает маленькое существо. Оно кусает взрослого мужчину за бедро. Это мой маленький, но храбрый спаситель – Лиам. Я поднимаю голову и пристально вглядываюсь в лицо мужчины. Это его лицо – Со Хёгу.

Под влиянием этих мимолетных видений я точно осознала кое-что. Я была неправа. Нельзя спускать ему все с рук, только потому что он ребенок.

Такое надо пресекать на корню.

И сделать это можно сейчас или никогда.

Я схватила мальчишку за грудки. Тело сработало быстрее головы. Хёгу же был по-прежнему расслаблен. Кровь стекала с моей