Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Люди потрясенно глядели на мальчишку, пока он силился успокоиться. Когда его зрачки обрели фокус, Хёгу прокашлялся несколько раз, указал на меня пальцем и четко, вдумчиво произнес:

– Ужасно смешно, согласитесь?

Окутанные тревогой взгляды по очереди метались от меня к мальчишке.

Хёгу оглядел всех в недоумении и пожал плечами:

– Только мне смешно, что ли? Это же умора.

После этого он снова закряхтел в попытке сдержать рвущийся наружу смех. Люди стояли с каменными лицами, каждый не забывал вставить свое слово в общий гул. И чей-то возглас особенно встревожил мой слух.

– Боже, да чтоб его молнией сразило!

Я прервала свои завывания и резко выпрямилась. Люди отцепились от меня и постепенно расступились. Теперь я наконец-то смогла заговорить.

– Молния тебя точно не сразит.

Мальчишка склонил голову набок в недоумении.

– Потому что грозы обрушиваются на хороших людей.

Улыбка медленно сползла с лица Со Хёгу. Женщина, которую все звали директрисой, обхватила мальчишку за плечи и увела его внутрь. Хёгу развернулся без всякого стеснения, с улыбкой на лице. Остальные последовали примеру директрисы и разошлись каждый по своим делам. Вот так Со Хёгу абсолютно фривольно вернулся с защитниками в свою берлогу.

В конце концов я тоже засмеялась – прямо-таки черный юмор. В нашем мире насилие бывает и в подобной мягкой форме. Но почему же в мою сторону это так не работает?

Шрам на ладони неприятно заныл.

* * *

Я так и не сдалась.

После продажи унаследованного от родителей дома я жила на оставшиеся деньги, питаясь по минимуму и буквально влача жалкое существование. Все ждала, когда мальчишка пойдет в среднюю школу. В это время дети начинают добираться до школы самостоятельно, что давало мне шанс.

Долгое ожидание и предварительное расследование позволили мне отыскать Хёгу. Когда я увидела его издалека, мне показалось, что сердце вот-вот взорвется. Не от страха, тревоги или беспокойства, вовсе нет, а от предчувствия, что у меня наконец-то все получится.

Однако мальчишка никак не хотел показываться в безлюдных местах. Я несколько дней наблюдала за ним в компании армейского ножа с коротким, но широким лезвием, но так и не увидела возможности для нападения.

Неделю спустя, когда Хёгу вышел из минимаркета и завернул в какой-то переулок, я в кои-то веки ощутила всплеск жизни внутри себя и последовала за ним. Кровь забурлила, все чувства достигли пика, казалось, впервые за последнее время обе доли мозга активизировались на полную. Как только я очутилась в переулке, меня с двух сторон зажали два здоровенных мужика. Пока двое сотрудников полиции ловили меня с поличным и зачитывали мои права, мальчишка в школьной форме, наблюдавший за мной издалека, осел на пол и начал покатываться со смеху, хлопать в ладоши и тыкать в меня пальцем.

Я снова оказалась в тюрьме, получила четыре года. Где-то между делом мне пришло письмо: отправителем, естественно, значился Со Хёгу.

Состояло это письмо всего из пары предложений:

«Что ж ты все украдкой-то смотрела? Эх, а я-то думал: когда ты наконец набросишься? Чуть не помер со скуки».

Сам мир встал на защиту этого мальчишки. Потому что он тоже уродился человеком, потому что имеет человеческую форму, и теперь все остальные люди защищают его.

В тот же момент я решила, что обязательно покину это осточертевшее место. Вернее, осознала, что иного выбора у меня больше нет.

* * *

Меня нельзя было назвать примерной заключенной, более того, я чуть что лезла в драку. В конце концов я отсидела все четыре года и вышла на волю. Срок мой был настолько ужасным, что можно было только радоваться тому, что мне лишние пару лет сверху не накинули.

После освобождения я ездила по удаленным от цивилизации деревням, а потом и вовсе оказалась в Канаде – она-то и пришлась мне по душе. Причина, может, и дикая, но так у меня появилась возможность встретиться с тетей Минсо и дядей Ароном. Казалось, если я, пускай и случайно, встречусь с ними на этой огромной земле, то смогу набраться смелости. Однако в подобном виде и в столь плачевном состоянии показаться им на глаза я не могла.

И вот с того момента, как я покинула Корею, миновало десять лет. Пролетели они как один миг. Третий десяток я уже разменяла, пошел четвертый. В канадской глубинке не было других азиатов, кроме меня, но я работала на складе, где строить диалог не требовалось. Когда приходила домой, занималась спортом, колотила боксерскую грушу, читала, спала. Один белый парнишка с золотыми кудрями, на вид мой ровесник, правда, заговаривал со мной время от времени, но я отвечала ему лишь кивая или качая головой.

Пропускать занятия спортом было еще тяжелее. Если я решала передохнуть денек из-за болей в запястьях или коленях, стоило мне только взглянуть на свою рану на ладони, превратившуюся ныне в еще одну линию жизни, мне становилось тревожно без тренировок и я не могла уснуть. Каждый день я буквально чувствовала, как перегружаю суставы, но из-за неразрешенной душевной травмы даже при физическом комфорте я испытывала моральный дискомфорт.

Однажды, когда весна уже собиралась вступить в свои права, златовласый парнишка позвал меня выпить пива. Я ответила, что не пью алкоголь. Он заверил, что в таком случае вполне подойдет и кофе. На это я ничего не сказала. После работы парнишка молча последовал за мной.

Мы уселись друг напротив друга на террасе кофейни. Немного поболтали, но особого смысла эти разговоры не несли. Он называл и свое имя, но оно вылетело из головы. Парнишка сказал, что работает на складе уже третий год. А это означало, что он уже три года подряд присматривается ко мне.

Как бы то ни было, я ничего поделать в этой ситуации не могла. Даже в кофейню я пришла впервые за десять лет жизни в Канаде, так о чем речь?

Парнишка отошел в туалет, и когда источник разговоров испарился, вокруг воцарилась тишина. В канадской деревне было тихо и спокойно. По обеим сторонам узкой деревенской дороги возвышались все еще лысые коричневые деревья, обочина была усеяна зеленой травой, такой короткой, будто по ней прошлись машинкой. Несмотря на поздний час, небо не алело, а, наоборот, сияло ярко-голубым цветом. Здания вокруг были низкими, благодаря чему небо представлялось взору во всей красе. Даже просто постоять так и посмотреть по сторонам мне довелось впервые с переезда.

Я почувствовала, как кто-то подходит