Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Детектив Ранья выключает свет и какое-то время стоит, глядя в темноту. По лицу его, прорвав защитные механизмы, скатывается несколько слезинок. Наконец он запирает дверь архива и про себя в последний раз прощается с тем ребенком, которого его мать много лет назад ласково называла Коки.

Да покоится он с миром.

Эпилог

Наши дни

– Быстрее! – крикнула Гэбби, оглянувшись через плечо. – Шагай быстрее, копуша!

Но Исабель проигнорировала призыв сестры, не желая идти быстрее.

– Все равно эта штука никуда не убежит.

Гэбби закатила глаза, остановившись, чтобы Исабель смогла догнать ее.

– Неужели ты не можешь проявить к этому хоть капельку энтузиазма? Ради меня? Ну, пожа-а-алуйста.

– Я проявляла энтузиазм в Музее современного искусства. Я проявляла энтузиазм на Бродвее. Черт возьми, я проявила его даже относительно нашей поездки в подземке. Но проявлять энтузиазм по поводу газетного киоска? Ну уж нет, уволь.

– Ты еще не видела и половины того, что я хочу тебе показать, – сообщает Гэбби. – И погоди, ты еще увидишь ресторан, в который мы с Фрэнни поведем тебя на ужин. Считается, что мофонго там готовят лучше, чем где-либо еще к северу от Пуэрто-Рико.

Исабель фыркнула.

– И что, по-твоему, это хорошо?

Гэбби уже привыкла к язвительному тону сестры – это была защитная оболочка, которую Исабель надевала на себя всякий раз, когда ей было некомфортно или страшно. А сейчас ее сестра испытывала и то и другое. Она крепко взяла Исабель за руку, и так они и шли, следуя за толпой туристов, строительных рабочих, собачников и сотен других людей, вышедших на улицы Нью-Йорка в этот день по каким-то своим делам.

Когда они добрались до маленького красного киоска, полного журналов и газет со всего мира, Гэбби едва удержалась от того, чтобы запрыгать от восторга. Она продолжала крепко держать руку Исабель и отпустила ее только для того, чтобы указать на один из журналов в верхнем углу.

– Вот этот! – сказала она старику, сидящему за прилавком. – «Арт ин Америка».

Он тотчас снял журнал с верхней полки и протянул его ей. Она дала ему пять долларов и, одной рукой прижимая журнал к груди, другой потащила за собой Исабель дальше. Наконец, когда они сидели за столиком в «Старбаксе» со своими cafés con leche, она положила глянцевый журнал между собой и сестрой.

И обе одновременно ахнули.

– Обалдеть, – пробормотала Исабель и осторожно коснулась обложки.

– Обалдеть, – повторила Гэбби, испытывая благоговейный трепет. Ее сердце было так переполнено чувствами, что ей казалось, оно может разорваться от их напора.

На обложке журнала во всей своей красе был изображен мурал с Моной Лизой, завернувшейся во флаг Пуэрто-Рико. А внизу крупными буквами был напечатан заголовок статьи:

КРАСОТА СРЕДИ РАЗВАЛИН

Как уличные художники Пуэрто-Рико возвращают своей родине надежду и гордость

С мокрыми щеками Гэбби посмотрела на Исабель. По щекам той тоже текли слезы. Но эти слезы были не такими, какие они лили прежде, вместе или порознь. Это были не слезы утраты, или страха, или одиночества, или ощущения заброшенности – это были слезы, проливаемые людьми в самые лучшие дни, по самым радостным поводам. Это были слезы, которые льются из сердца, когда в нем уже не остается места для благодарности или счастья – настолько оно переполнено.

Дрожащей рукой Исабель открыла журнал. Затем они прижались друг к другу, жадно листая страницы, и крупные соленые слезы, стекая по лицам, крестили мир их счастьем.

КОНЕЦ

Благодарственное слово

Сказать, что я оптимистка, было бы вопиющим преуменьшением. Я одна из тех несносных личностей, которые считают, что им под силу сделать все, к чему бы они ни стремились. Я целиком и полностью уверена в том, что в то самое время, когда я пишу это, возникает некое сложное стечение обстоятельств, которое – каким-то образом – позволит мне добраться туда, где я хочу оказаться. Я не беспокоюсь о том, как я туда попаду… я просто знаю, что так оно и будет. И в огромной степени это происходит благодаря людям, которые встречаются на моем пути, – кого-то из них я знаю всю мою жизнь, а с кем-то даже не знакома.

И таких людей слишком много, чтобы перечислить их всех поименно, так что я выражу благодарность только некоторым из них…

Спасибо моему замечательному литературному агенту Джилл Марсал, которая никогда не теряла веру в меня. Несмотря на бесчисленные отказы, десятки отброшенных идей и великое множество неудач, она оставалась со мной, ободряла меня и показывала мне, что возможно. Благодаря Джилл я стала писать лучше, и на этом поприще нет никого, кому бы я доверяла больше, чем ей.

Спасибо тем, кто работает в Kensington Books Publishing, особенно Лиз Мэй, Элизабет Траут и всем остальным в редакционном совете, ведающем приобретением рукописей для публикации, – они прочли мою рукопись и немедля «врубились». Я так благодарна вам за ту заботу, которую вы проявили по отношению ко мне и «Семейным узам», и с нетерпением жду возможности поработать с вами и над многими другими книгами.

А теперь я перейду к благодарностям личного характера…

Спасибо моему мужу Тому, который стерпел столько трапез, состоящих из еды, купленной навынос, что и не счесть. Даже когда в нашем доме царил невероятный беспорядок – когда кучи грязной одежды и белья доходили до потолка и каждая горизонтальная поверхность была покрыта листами бумаги, – он советовал мне не заниматься домашними делами, а посвящать все время написанию этого романа.

Цитата года: «Ух ты, я могу точно сказать, когда ты работаешь над книгой…»

Я обещаю тебе, что во время работы над следующим моим романом наш дом будет чище, дорогой!

Я посвятила эту книгу моим дедушке и бабушке, Майку и Крусите, которые показали мне, кто я и кем могу стать. В настоящее время им помогают другие члены нашей семьи, которые могут находиться рядом с ними, пока я сама не могу этого делать. Я могу писать, пока они заботятся о любимых патриархах нашего рода. Благодаря Дэвиду, Киму, Джеримайе, Нэйтену, Джошу, Ханне, Лоре, Мишель и Бонни я могу спокойно спать по ночам, зная, что Майк и Крусита благополучны и окружены заботой.

Спасибо всей моей родне за поддержку, любовь и ободрение, но особенно Ванессе, Дженет, Кваки, Майклу, Карен, Кэти и Мелиссе.

Спасибо моим родителям и бабушке и дедушке Рико – мне так жаль, что они не дожили до этого момента.