Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

неизбежно должно произойти с ней, когда Графа, Янчи и его самого не станет, но не успела эта мысль прийти ему в голову, как он решительно, безжалостно отогнал ее: настал момент, когда нужно изгнать из сознания любую слабость, а вспоминать о Юлином смехе и грустном выражении подвижного, нежного лица, которое слишком легко возникало в его воображении, – иначе неминуемо охватит отчаяние…

Пар с шипением вырывался из труб, воздух становился все более влажным, температура неуклонно ползла вверх: 120, 130, 140 градусов[384], их тела обливались потом, глаза от него слепли, а в легкие словно врывался огонь. Дважды, трижды Рейнольдс терял сознание и, если бы не удерживающий тело ремень, упал бы и утонул в воде, пусть глубина и составляла всего несколько дюймов.

Когда он в очередной раз выходил из бессознательного состояния, по застежкам ремней стали шарить руки надзирателей, и, прежде чем он успел сообразить, что происходит, его и Янчи в третий раз за это утро вывели из камеры во двор, на морозный воздух. Голова у Рейнольдса шла кругом, его шатало. Он видел, что Янчи, как и его, поддерживают руки надзирателей. Вдруг сквозь туман в голове что-то вспомнилось, и он посмотрел на часы. Было ровно два часа. Он поймал на себе взгляд Янчи, и тот мрачно кивнул, принимая неизбежное. Два часа, комендант ждет их, он будет так же пунктуален и аккуратен, как и во всем остальном, что делает. Два часа, комендант ждет их, как и шприцы, и кофе, мескалин и актедрон ждут их, чтобы ввергнуть в полное безумие.

Да, комендант ждал их, но ждал не один. Сначала взгляд Рейнольдса упал на конвоира из ДГБ, потом в поле его зрения попали еще двое, затем великан Коко, глядевший на него с широкой предвкушающей злобной ухмылкой на покрытом шрамами звероподобном лице. И только потом он увидел спину человека, небрежно прислонившегося к оконной раме и курившего черную русскую сигарету в мундштуке конической формы, а когда тот повернулся, Рейнольдс увидел, что это Граф.

Глава 9

Рейнольдс был уверен, что глаза и рассудок обманывают его. Он знал, что Графа убрали из игры и начальство ДГБ, державшее его на прицеле, не позволило бы ему и на дюйм сдвинуться с места. Он знал также, что последние полтора часа в этом подземелье, превращенном в паровую печь, оказали на него крайне ослабляющее действие и что его сознание, погруженное во тьму, по-прежнему шерстистое, спутанное, играет с ним всякие шутки. Но вот человек у окна неспешно отделился от стены и легкой ленивой походкой пересек кабинет. В одной руке он держал мундштук с сигаретой, другая рука помахивала парой тяжелых кожаных перчаток, и у Рейнольдса больше не осталось сомнений. Это действительно Граф, живой, совершенно невредимый, все тот же насмешливый Граф. В первый ошеломляющий момент у Рейнольдса приоткрылся рот, глаза расширились, а потом на бледном, изможденном лице начала проступать улыбка.

– Откуда, черт возьми… – начал он и тут же отшатнулся к стене – Граф ударил его своими тяжелыми перчатками по лицу и губам.

Он почувствовал, как из недавно зажившей верхней губы потекла кровь, и после всего, что он уже пережил, от этой новой боли и шока его охватила слабость, голова закружилась, и Графа он видел лишь смутно, как будто сквозь дымку.

– Урок номер один, малыш, – небрежно объявил Граф. Он с явным отвращением посмотрел на пятнышко крови на своей перчатке. – В дальнейшем будешь говорить только тогда, когда к тебе обратятся. – Он перевел брезгливый взгляд с перчаток на двух арестантов. – Комендант, этих людей вытащили из реки?

– Нет-нет, вовсе нет. – Комендант выглядел сильно расстроенным. – Они просто проходили курс процедур в одной из наших паровых камер… Это очень досадно, капитан Жольт, очень некстати. Это нарушает всю последовательность работы.

– Я бы не стал так беспокоиться, комендант, – успокаивающе сказал Граф. – Это неофициально, и, пожалуйста, не ссылайтесь на меня, но, насколько я понимаю, их привезут обратно сюда или сегодня поздно вечером, или завтра рано утром. Товарищ Фурминт очень на вас надеется и видит в вас выдающегося… мм… психолога.

– Вы уверены, что все будет хорошо? Уверены, капитан? – Комендант был встревожен.

– Абсолютно. – Граф посмотрел на часы. – Мы не можем медлить, комендант. Вы знаете, что нужно спешить. Да и потом, – улыбнулся он, – чем быстрее их увезут, тем быстрее они вернутся.

– Тогда не буду вас задерживать. – Комендант теперь был сама любезность. – Я смирился с необходимостью их временного отсутствия. Мне не терпится завершить мой эксперимент, особенно с такой знаменитой личностью, как генерал-майор Иллюрин.

– Такого шанса вам больше не представится, – согласился Граф. Он повернулся к четырем сотрудникам ДГБ. – Так, в грузовик их, живо… Коко, дитя мое, боюсь, ты теряешь свою хватку. Они же не из стекла сделаны.

Коко ухмыльнулся и принял эту информацию к сведению. Он с силой ударил Рейнольдса своей мощной ладонью по лицу, и тот отлетел к стене. Двое других схватили Янчи и грубо выволокли его из кабинета. Комендант в ужасе вскинул руки:

– Капитан Жольт. Необходимо ли… Я хочу сказать, нужно, чтобы они вернулись сюда в хорошем виде, чтобы…

– Не бойтесь, комендант, – усмехнулся Граф. – Мы тоже в своем роде специалисты, хоть и ведем себя грубовато. Объясните все, пожалуйста, полковнику Хидашу, когда он вернется, и попросите его позвонить шефу. Скажите ему, что мне очень жаль, что я разминулся с ним, но ждать некогда. Хорошо. Еще раз спасибо, комендант, и до свидания.

Сильно дрожащих в промокшей одежде Янчи и Рейнольдса погнали через двор к кузову ожидавшего их грузовика. Один из конвоиров сел в кабину с водителем, а Граф, Коко и еще один конвоир забрались в кузов и положили оружие на колени, не спуская глаз с двух арестантов. Мгновение спустя мотор завелся, грузовик тронулся с места и уже через несколько секунд проехал мимо отдающего честь часового у ворот.

Почти сразу же Граф достал из кармана карту, бегло посмотрел на нее и сунул обратно. Через пять минут он прошел мимо Янчи и Рейнольдса, откинул смотровой люк и заговорил с водителем.

– Через полкилометра отсюда влево отходит проселочная дорога. Езжайте по ней, пока я не прикажу остановиться.

Спустя минуту грузовик замедлил ход, затем свернул с трассы и, трясясь и подпрыгивая, понесся по узкой неровной дороге. Сплошь в рытвинах, дорога была покрыта глубоким слоем смерзшегося снега, и грузовик постоянно съезжал с одной стороны на другую, так что водителю с огромным трудом удавалось удерживать его на