Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

дороге, но ехали хоть и медленно, но уверенно. Через десять минут Граф переместился в заднюю часть грузовика и высунул голову в дверь, словно высматривая знакомый ориентир. Спустя несколько минут он, кажется, нашел, что искал. По его команде водитель остановил машину, и Граф спрыгнул на снег. За ним последовали Коко и второй конвоир. Повинуясь движению рук, которые держали оружие, Янчи и Рейнольдс спрыгнули тоже.

Граф остановил машину посреди густого леса. В стороне от дороги виднелась поляна. Граф снова скомандовал, и водитель выехал на поляну, чтобы развернуть грузовик. Машину занесло, она заскользила по заснеженной траве, но, подставляя плечи и бросив под задние колеса несколько веток, они вскоре снова смогли вытолкать ее на дорогу и поставить в направлении, противоположном тому, в котором ехали сюда. Водитель заглушил двигатель и вылез, но Граф заставил его вновь завести машину и оставить работать на холостом ходу. Он сказал, что не собирается рисковать в такой мороз и позволить двигателю замерзнуть.

Холод действительно стоял лютый. Янчи и Рейнольдс, на которых по-прежнему была все та же мокрая одежда, дрожали как в лихорадке. Ледяной воздух окрасил подбородки, уши и кончики носов в красный, синий и белый цвета, а пар от дыхания тяжело и медленно, словно дым, поднимался в неподвижном морозном воздухе.

– Всем действовать быстро! – приказал Граф. – Или хотите замерзнуть до смерти? Коко, будешь смотреть за этими. Я могу тебе это доверить?

– По гроб жизни, – усмехнулся тот злобно. – Малейшее движение – и они трупы.

– Я в этом не сомневаюсь. – Граф задумчиво посмотрел на него. – Сколько человек ты убил, Коко?

– Товарищ, я потерял счет много лет назад, – простодушно ответил Коко.

Рейнольдс, глядя на него, был уверен, что он говорит правду.

– Совсем скоро ты получишь свою награду, – загадочно произнес Граф. – Остальным взять по лопате. Есть работа, от которой вы согреетесь.

Один из конвоиров, моргая, тупо уставился на него:

– Лопаты, товарищ? Для арестантов?

– А ты думал, я тут решил огород разбить? – холодно отозвался Граф.

– Нет-нет. Просто вы коменданту сказали… Ну, я думал, мы в Будапешт едем…

Его голос умолк.

– Вот именно, товарищ, – сухо ответил Граф. – Ты вовремя понял свою ошибку – вовремя, и хватит. Думать сейчас некогда. Давайте, или мы все тут замерзнем. И не бойтесь. Землю копать не придется, все равно не получится, она как железо. Найдите в лесу какую-нибудь ложбинку, где снега нанесло, впадинку какую-нибудь, снегом засыпанную, – и… Ладно, главное, Коко понял.

– Да, понял. – Коко, ухмыляясь, облизнул губы. – Может, товарищ позволит мне…

– Положить конец их страданиям? – подхватил Граф и безразлично пожал плечами. – Можно. Двумя больше, не все ли равно, когда ты уже потерял счет?

Он скрылся в лесу за поляной вместе с тремя другими конвоирами, и даже в этом кристально чистом, звонком воздухе оставшимся было слышно, как их голоса становятся все тише и тише и превращаются в отдаленное бормотание: должно быть, Граф ведет их вглубь леса, в самую чащу. Тем временем Коко не сводил с Янчи и Рейнольдса немигающих, ядовитых маленьких глаз, и они прекрасно понимали, что он ждет малейшего повода, чтобы нажать на спусковой крючок карабина, который его огромные руки бережно держали, словно игрушку. Но они не давали ему никакого повода – если не считать неудержимую дрожь, Янчи с Рейнольдсом застыли как статуи.

Минут через пять Граф вышел из леса, похлопывая перчаткой по высоким начищенным сапогам и полам длинной шинели, стряхивая с них снег.

– Работа идет полным ходом, – объявил он. – Еще две минуты – и мы присоединимся к нашим товарищам. Они хорошо себя вели, Коко?

– Хорошо, – явно разочарованно ответил Коко.

– Не бери в голову, товарищ, – утешил его Граф. Он вышагивал взад-вперед за спиной Коко и хлопал себя по рукам, чтобы согреться. – Ждать осталось недолго. Не спускай с них глаз ни на секунду… Как… как сегодня, боль еще не прошла? – мягко поинтересовался он.

– До сих пор больно. – Коко свирепо глянул на Рейнольдса и выругался. – Я весь черный и синий!

– Мой бедный Коко, в последние дни очень уж непросто тебе приходится, – нежно произнес Граф.

В тишине леса словно бы прозвучал выстрел, когда яростный удар рукояткой револьвера с чудовищной силой пришелся прямо над ухом Коко. Карабин выпал из его рук, он покачнулся, вскинул глаза и рухнул на землю, как поваленное дерево. Граф почтительно сделал шаг в сторону, чтобы дать великану возможность упасть. Двадцать секунд спустя грузовик уже ехал по дороге, а лесная поляна скрылась из виду за поворотом.

Первые три или четыре минуты в кабине грузовика не раздалось ни звука, слышен был только низкий ровный шум двигателя. Янчи и Рейнольдсу хотелось спросить Графа о многом и много чего сказать, но они не знали, с чего начать, и тень кошмара, из которого они только что вырвались, еще слишком сильно сковывала их сознание. Но вот Граф сбавил скорость и остановился. Слабая улыбка озарила его тонкое аристократическое лицо, когда он полез во вместительный задний карман и достал фляжку.

– Сливовое бренди, друзья мои, – нетвердым голосом произнес он. – Сливовое бренди, и, бог свидетель, никому оно сегодня не нужно так сильно, как нам троим. Мне – потому что сегодня я умер тысячу раз подряд, особенно когда наш друг чуть все не испортил, когда увидел меня в кабинете у коменданта, а вам – потому что вы мокрые и замерзаете и легко можете слечь с пневмонией. И еще, я подозреваю, из-за того, что они не слишком хорошо с вами обращались. Я прав?

– Прав. – Это ответил Янчи, потому что Рейнольдс закашлялся и поперхнулся, когда благодатное, живительное тепло обожгло ему горло. – Обычные препараты, чтобы расколоть человека, плюс еще один, особый, который он сам только что разработал. Ну и известная тебе обработка паром.

– Догадаться было нетрудно, – кивнул Граф. – Счастливыми вы не выглядели. На самом деле странно, что вы вообще смогли стоять на ногах, но, несомненно, вас поддерживала уверенность в том, что мое появление на сцене – лишь вопрос времени.

– Несомненно, – сдержанно подтвердил Янчи. Он отпил приличную порцию, глаза его наполнились слезами, и он стал хватать ртом воздух. – Яд, чистейший яд, но я никогда не пробовал ничего даже наполовину такого хорошего!

– Бывают времена, когда от критических суждений лучше воздержаться, – признал Граф. Он приставил флягу ко рту, сделал большой глоток, как другой отпил бы воды, и сунул флягу в карман. – Очень важная остановка, но нужно двигаться: время не на нашей стороне.

Он выжал сцепление, и грузовик двинулся вперед. Рейнольдс