Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

– Проблемы с наркотиками? – спросил Джесси.

– Последний раз, когда я его видела, лежал в полном ауте. Надо было тогда что-то сделать. – Она опустила глаза, вспомнив записку – нашел ли ее Джои?

Джесси Эд Дэвис кивнул и, немного помолчав, заговорил:

– Я слежу за браконьерами на всех местных ручьях уже почти четыре года. Каждую весну. Даже видел, как ты их гоняла. Это было забавно.

– Ты и за мной следил? – Джанет закрыла глаза и покачала головой. – Я даже не знала, чем они занимаются.

– Теперь знаешь. Я и сам их гонял.

– А Джои там бывал?

– Никогда его не видел, ни у вашего ручья, ни у других. Не видел, чтобы он браконьерствовал. Ни разу. Зато видел, как он встречался с твоим мужем на баркасе.

– Зачем ты шаришься по моему ручью и распугиваешь тех, кто ловит угря?

– Просто я неравнодушный гражданин. Мешаю их промыслу.

– Экотеррорист?

– У мальков угря нет свободы выбора. То есть, может, когда вырастут, свобода и появляется, но этих малышей просто несет вода.

– Как детей, – вставила Джанет.

– Как сирот, – поправил Джесси. – Миллион сирот, большинство которых похищают. Или они погибают. Как Джои Пицио. Или твой сын. У меня нет особой веры в людей. А угри – вдруг им еще можно как-то помочь.

Джанет кивнула, обдумывая его объяснение.

Потом показала на молочный ящик у кровати.

– А зачем эти пики? – спросила она.

– Их можно загонять в деревья. Ручной бур сверлит бесшумно, и деревья от этого не страдают. Зато страдают лесопилки, когда ленточная пила нарывается на пику. Забиваешь пики в ствол, а потом, когда объявляют аукцион на лесоповал, рассылаешь письма лесопромышленникам. Замедляет продажи.

– Стало быть, все же экотеррорист.

– Я неравнодушный гражданин, – повторил он.

Глава восьмая

Душераздирающий женский визг раздался в самом начале десятого, когда Джанет складывала выстиранную вчерашнюю одежду. Вчера, вернувшись домой, она сразу запустила стиральную машину. Джесси Эд Дэвис дал ей трость, но спать она легла внизу, на диване в гостиной. Около пяти утра переложила одежду в сушилку и снова легла, слыша мерный стук барабана. В мыслях царило смятение. Стоило закрыть глаза, как всплывало что-то новое. Почему она не вызвала Джои скорую, а оставила идиотскую записку? Да еще и бутерброд. Парень явно попал в переплет. А если полиция проведет у него обыск? Найдут ли ее записку? А несъеденный бутерброд? Если бы она тогда уперлась и не пустила Саймона на подледный лов – был бы Лиам сейчас жив? Джои под водой, Лиам подо льдом, мальки, бьющиеся о стенки садков и термоконтейнеров, пытаясь вырваться на волю, – тревожные картины и вопросы без ответов кружили и кружили в голове, как стая голодных акул. Перекатившись на другой бок и перевернув подушку в надежде, что нижняя сторона прохладнее, Джанет запуталась в вязаном платке, которым накрыла ноги, но наконец забылась беспокойным сном под грохот дождя по крыше.

Когда завизжала женщина, Джанет, хоть уже и не спала, еще не совсем проснулась. Через несколько минут послышалась сирена и хруст шин полицейской машины по подъездной дорожке к дому на другом берегу ручья.

Надо бы выйти поговорить с ними, но мысль о том, что придется снова смотреть на мертвого Джои, вызывала ужас, а вчерашние поступки – раскаяние. С другой стороны, а что ей оставалось делать? Не подставлять же Саймона, пусть он ее и бесит. Да и сама уже вляпалась. Деньги она положила обратно в рыболовный ящик, а потом тщательно протерла его спиртом и спрятала за котлом в подвале.

Джанет облачилась в шерстяную куртку и джинсы, натянула рабочие ботинки, морщась от боли в колене, но, заметив грязь на подошве, сняла обувь. Отложив чистку на потом, она взяла высокие туристские ботинки на шнурках, оставшиеся еще со студенческих времен и давно растрескавшиеся. Перед уходом глянула на себя в зеркале. В другой день она бы поправила волосы, чтобы выглядеть поприличнее, но сегодня дополнительно растрепала их, надеясь предстать безобидной немолодой женщиной. Даже самой стало обидно.

Она взяла трость, подумав, что это отличная маскировка, и захромала к ручью другой дорогой, чувствуя себя все более виноватой с каждым нетвердым шагом.

Как и предсказывал Джесси Эд Дэвис, ночью прошел проливной дождь, но ветер уже развеял облака, и оставшимся в живых, кажется, предстоял погожий денек. Зажав в кулаке воротник шерстяной куртки, Джанет взглянула вниз со своего берега ручья.

Она заставила себя не смотреть на воду, сосредоточив внимание на двух полицейских, между которыми стояла женщина – очевидно, владелица строящегося дома – в плиссированной юбке и белой блузке, с тремя кольцами, включая обручальное, на левой руке и двумя на правой. Бирюза. Женщина явно относилась к среднему возрасту иначе, чем Джанет: ядовито-желтые пряди в светлых волосах, чрезмерно обильная, особенно для островной жизни, косметика. В нескольких шагах от нее застыл Кит Фулбрайт с угольником в руке, в неизменной зеленой фланелевой рубашке в клетку и холщовом комбинезоне, держа язык за зубами. Одно из его лучших качеств, подумалось Джанет. Он походил на стареющего лесоруба из тех, кого в молодости изображают на этикетках бутылей с кленовым сиропом и в рекламе супервпитывающих бумажных полотенец.

Полиция острова не могла похвастаться многочисленностью, и Джанет с облегчением убедилась, что ей знакомы оба полицейских на другом берегу ручья. Берт Гэнтри переехал с материка уже несколько лет назад, вроде нормальный мужик, а Толанда Бейтса она знала еще мальчишкой, когда тот вместе Лиамом и Джои учился в школе – единственной на всем острове. Его мать когда-то работала секретарем муниципалитета, но скоропостижно умерла. Глиобластома. Рак мозга.

– Толанд, Берт, доброе утро. Что случилось? – Джанет изобразила испуг в голосе, стараясь не переигрывать.

Дачница указала вниз. Джанет посмотрела и увидела уже знакомую ей картину, ставшую гиперреалистичной в лучах утреннего солнца. Она уже хотела отвернуться, но в этот момент серая белка шмыгнула по берегу к ручью, взбежала на лицо Джои и, встав задними лапками ему на переносицу, словно на трамплин, запрыгнула на низкую ветку ели на другой стороне. Тошнота подкатила к горлу, но Джанет решительно вдохнула и сдержалась. Прижав руку к груди, она выдавила:

– О боже! – Эта белка, просто направлявшаяся по своим делам, наново разбила ей сердце. Повернувшись к Толанду Бейтсу, Джанет спросила: – Это Джои Пицио?

Тот медленно кивнул:

– Да, мэм.

Когда Джои Пицио накрыли, уложили на носилки и, подняв по откосу, погрузили в ожидавшую машину скорой помощи, Джанет подумалось: «Бедняга, так сам ни разу и не поднялся на гору». Скорая отбыла в судебно-медицинскую лабораторию в