Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

до плеч по моде тех лет вот так взирает на судей. – Г. М. вытянул руки по швам, принял боевую стойку и устремил мученический взгляд на противоположную стену. – На этом суде, – добавил он уже обычным голосом, поворачиваясь к своей собеседнице, – Сесилов было больше, чем пьяниц в субботний вечер в кафе «Рояль». Вы меня понимаете?

– Да, понимаю! Но…

– Но Курциус Мерривейл (или, возможно, я) вот так складывает руки на груди и обращается к судье. «Милорд, – говорит он, – все обвинения ложные». «Не волнуйтесь, – отвечает ему судья, который, насколько мне известно, был честным человеком, – в этом суде творится какой-то мухлеж!»

– Прекратите! – воскликнула тетя Цецилия.

– Почему?

– Вы шутите. Разыгрываете меня, и мне это не нравится.

Ее слова вызвали у Г. М. сильное изумление.

– Клянусь Богом! – сказал он совершенно серьезно, поднимая руку, словно намереваясь принести присягу, при этом лицо его сильно побагровело.

– Но они ведь использовали другие слова?

– Ну… разумеется! Я излагаю вам самую суть. Оригинальная рукопись осталась у меня дома.

– И в вашем пересказе это звучит ужасно неромантично.

Г. М. задумался.

– Хм, да. Возможно, я говорил слишком сухо и переборщил с юридическими терминами.

Тетя Цецилия склонила голову набок и прижалась щекой к широкой спинке кресла. В тусклом свете красной лампы в углу она выглядела не на свои пятьдесят, а лет на двадцать моложе. Изящная рука скользнула по подлокотнику.

– В глубине души я всегда немного верила в реинкарнацию, – тихо проговорила тетя Цецилия. – «Его трагический брак с Люси Беймбридж и последовавшая за ним дуэль», – процитировала она текст, написанный на листке в руке у Г. М. – Она была красивой?

– О да. Просто сногсшибательной! Я нашел ее портрет в Крэнли-Корте.

– Мой брак, – продолжала тетя Цецилия все с тем же немного мечтательным видом, – был очень счастливым. Джорджа никто не понимал. Он отличался властным характером, но мне это нравилось. Конечно, на Джордже еще лежала огромная ответственность… – Тетя Цецилия вдруг словно очнулась от сна и замолчала. Она так побледнела, что стало заметно, насколько яркий у нее макияж. Ее вдруг охватила игривая оживленность, от чего она стала еще очаровательнее. Она едва не подскочила в кресле, крепко сжала ладони и приготовилась засыпать Г. М. новыми вопросами.

– Что вы сказали, мэм? – спросил Г. М., тон его резко изменился.

В этот момент тетя Цецилия заметила стоявшего в дверях Мартина. Она замерла от волнения и испуга, а когда Мартин, стараясь сохранять спокойствие, подошел к ней, протянула к нему руки.

– Мистер Дрейк! – воскликнула она. – Вам не стоило вставать с постели.

Мартин дотронулся до ее холодных пальцев.

– Леди Флит, я хорошо себя чувствую, – возразил он. – Вы так добры, что позаботились обо мне. – Затем он повернулся к Г. М. с выражением глубокой признательности на лице: – Сэр, я даже не знаю, как вас отблагодарить…

Г. М. постарался скрыть смущение, а в том, что он способен смущаться, сэр Генри не признался бы даже под пытками. Вместо этого он начал во всю глотку орать на Мартина за то, что тот нарушил постельный режим. При этом орал почтенный муж так громко, что никто не смог разобрать его слов. Но Мартин прервал его:

– Г. М., как вы догадались, что кто-то… попытается… – Он замялся.

– Столкнуть вас с крыши? – закончил за него фразу Г. М.

– Что?.. – в ужасе произнесла Цецилия.

Г. М. с непроницаемым лицом вытянул руки и изобразил резкое падение.

– Это же был несчастный случай, – с мольбой в голосе возразила тетя Цецилия. Не только ее слова, но и взгляд словно просили поддержать ее. – Так сказала София. И доктор Лорье тоже. Я всегда боялась, что подобное может случиться, когда молодые люди устраивают на крыше вечеринки, пьют там алкоголь и все в таком духе. Но вы же понимаете, дети растут, и ничего невозможно поделать. – Она продолжала убеждать их, что, по словам Софии, это была всего лишь случайность, но Мартин уже не слушал ее.

– Сэр Генри, откуда вы узнали? – повторил он свой вопрос.

Г. М. от его расспросов стало немного неловко.

– Ох, сынок! Ничего я не знал! Это было лишь одно из восьми возможных событий, которые я попытался предотвратить. Но, смею заметить, я считал его наиболее вероятным.

«Одно из восьми возможных событий, которые я пытался предотвратить…»

– Рано утром, – сказал Мартин, откашлявшись, – мы с Дженни встретили Мастерса в поле неподалеку отсюда. Я спросил его, не был ли он этой ночью в тюрьме. Не следил ли он там, хм, за моей… безопасностью?

– Так и есть, сынок. Всю ночь.

– Вы хотите сказать, что я стал мишенью для убийства? – Как бы дико ни звучали эти слова, он все же произнес их.

– Угу.

– Но этого не может быть!

– Сынок, – ответил Г. М. просто, без всякой напыщенности, – я уже старик. И мне приходится верить в то, что подсказывает мне эта кокосовая скорлупа. – Свирепо нахмурившись, он постучал костяшками пальцев по своей лысой голове. – Даже когда Мастерс решил, что я тронулся умом, да и вы мне сейчас не поверили. Я не могу всего рассказать, потому что… Не важно. Потому что потому. Но вам угрожала серьезная опасность. И до сих пор угрожает. – Тон Г. М. вдруг изменился: – Вы видели, кто столкнул вас с крыши?

– Нет.

– Есть какие-нибудь соображения, кто бы это мог быть?

– Нет. Больше того, я могу поклясться, что крыша рядом со мной была пустой. – Мартин решил не развивать больше эту тему. – Бог с ней, с крышей, – сказал он. – А что там с колоколом? Я слышал его, когда падал. Что произошло?

– Святые угодники, неужели старушка София вам не рассказала?

– Нет! То ли из вредности, то ли она решила, что мне об этом лучше не знать. Со Стэннардом все хорошо? Никогда не прощу себя, если с ним что-нибудь случилось. Где Стэннард?

– Стэннард? – удивленно повторил Г. М. – Стэннард цел и невредим. Однако он пережил небольшое потрясение, – с любопытством в голосе добавил сэр Генри. – Как и вы, только при других обстоятельствах.

– Но если с ним… Что же тогда произошло?

Г. М. взглянул на ковер винного цвета, перекатился с пятки на носок и обратно, покачнувшись всем телом, подождал немного, словно никак не мог решить, что сказать в сложившихся обстоятельствах, а затем снова поднял глаза.

– Убийство, – ответил он.

В этот момент громко застучал дверной молоток.

Глава четырнадцатая

В комнате, элегантно обставленной в матово-красных, белых и темно-золотых тонах, тускло горели светильники, чей приглушенный свет создавал интимную атмосферу и в то же