Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Зачем это, сынок?

– Доктор Лорье хорошо разбирается в старинном фехтовании. Он вам все расскажет о таких приемах, как «пятьдесят на пятьдесят», «низко-высоко», «тщеславие», и еще много чего. Кстати, он упоминал, что его отец дрался два раза на дуэлях во Франции.

Мастерс злобно хмыкнул, заставляя его вернуться к теме разговора. Но похоже, у Мастерса у самого были претензии к доктору Лорье, поэтому он не сдержался и поделился ими:

– Вчера мы поговорили с этим джентльменом, Лорье, правда, толку от него оказалось мало.

Мартин не стал задавать наводящие вопросы, дав старшему инспектору возможность выговориться.

– Он все время бубнил, – проворчал Мастерс, – как его отец с большой седой бородой, старый и полубезумный, сидел в кресле-качалке перед дьявольскими часами со скелетом, раскачивался и бормотал что-то на французском. Сэр Генри перевел мне эту фразу так: «Разве честный человек совершит такое?» Только вот к убийству отношения он не имел, – добавил Мастерс. – В материалах дела говорится, что он находился в этой самой комнате и разговаривал с дворецким, когда сэр Джордж Флит свалился с крыши. – Мастерс вздрогнул, словно опомнившись. – Ой, простите! Я отклонился от темы. Итак, мистер Дрейк. Я хотел вас спросить… – Но свой вопрос он так и не задал. Взгляд Мастерса упал на Г. М., и после непродолжительной паузы лицо у него стало таким, словно он увидел долгожданное знамение.

Г. М. распрямил спину и широко раскрыл рот, так и не зажженная сигара выпала и покатилась по ковру. Его глаза смотрели вперед сквозь большие линзы очков, руки лежали на подлокотниках кресла, а локти были согнуты, как будто он собирался оттолкнуться. Изумленный голос, глухой и низкий, донесся словно из недр глубокого подвала.

– Минуточку! – попросил Г. М. – Дайте подумать! Хватит бубнить и дайте мне подумать!

Все замолчали. Мартин, Рут и Стэннард вопросительно переглянулись. Мастерс затих, а Г. М. принялся яростно массировать ладонями голову.

– Но этого не может быть! – обратился Г. М. в пустоту. – Этого быть не может… Если только… Да, провалиться мне на месте! – Он снова опустил руки на подлокотники кресла, после чего не без труда поднялся. – Мне нужно пойти кое на что взглянуть, – быстро и рассеянно объяснил сэр Генри с немного виноватым видом. – Я оказался полным ослом, но мне нужно пойти и кое на что взглянуть. А вы оставайтесь здесь. Поиграйте в бридж или еще во что-нибудь. – Тяжело переваливаясь с ноги на ногу, сэр Генри направился к двери в холл, а затем удалился вглубь дома.

– Надо же! – вздохнул Мастерс. – Старый хрыч понял!

Мартин проводил Г. М. взглядом и спросил:

– Что понял?

– Не обращайте, сэр, внимания, – весело ответил Мастерс. – Давайте вернемся к делу. Теперь вы, мистер Стэннард!

– Прошу прощения? – Стэннард не мог скрыть удивления.

– Некоторое время назад, – мягко ответил Мастерс, – я сказал, что мне нужно с вами поговорить. Если не возражаете, я хотел бы взять у вас показания относительно того, что случилось прошлой ночью в помещении для казней.

Стэннард стоял неподвижно, между черных бровей у него залегла вертикальная складка.

– Инспектор, если мне не изменяет память, сегодня утром я уже давал показания полицейским.

– Да, сэр. Но вы давали их инспектору Дарку из полиции графства.

– Верно. И что с того?

– Начальник местного отдела полиции, – вкрадчиво пояснил Мастерс, – связался с нашими людьми в Лондоне. А меня, видите ли, назначили ответственным за это дело. Так как насчет показаний?..

Стэннард отдернул манжету и посмотрел на часы:

– Инспектор, время уже позднее.

– Боюсь, мне придется настоять, мистер Стэннард.

Тишина стояла мертвая.

В комнате назревал такой же серьезный поединок, как и прошлой ночью в Пентикосте, когда фонари светили фехтовальщикам в спины. И Мартин знал, почему это происходит.

Во время допросов в Центральном уголовном суде Джон Стэннард привык вытирать ноги о полицейских, даже о старших инспекторов из Управления уголовных расследований. Мастерс об этом знал, и Стэннард это понял. Они переглянулись.

Мартин подумал, что еще вчера вечером при подобном столкновении Стэннард с легкостью втоптал бы Мастерса в грязь. Но теперь Стэннард был слишком взбудоражен, в душе у него поселился страх, глаза потускнели, он двигался медленно и, вероятно, так же медленно соображал.

Мартин взглянул на Рут Каллис. К его большому удивлению, Рут смотрела на Стэннарда… нельзя сказать чтобы с восхищением или как на героя, но было в ее взгляде нечто похожее на любовь и обожание. Что произошло между ними за прошедшие двадцать четыре часа? Рут тут же постаралась скрыть этот свой взгляд и уселась в кресло, которое прежде занимал Г. М.

Стэннард улыбнулся.

– К вашим услугам, инспектор, – сказал он. Похоже, к нему постепенно возвращалась прежняя бодрость и энергичность. Он сел на другой конец дивана, где расположился Мартин, закинул ногу на ногу и вытащил из кармана сигару в целлофановой упаковке. – Я дам показания, – продолжил Стэннард, – в основном, – он искоса посмотрел на Мартина, – чтобы мой друг Дрейк узнал обо всем. Мне кажется, он этого заслуживает.

– Я боялся, – не удержался и выпалил Мартин, – что бросил вас там беспомощного, или умирающего, или… Бог знает, о чем я только не думал.

– Нет. Вы играли строго по правилам. Но к сожалению…

Мастерс резко прервал этот поток любезностей:

– Можете начинать с того момента, когда мистер Дрейк запер вас за железной дверью вскоре после наступления полуночи. Итак?

– Честно говоря, – признался Стэннард, – я был совсем не так спокоен, как пытался убедить в этом остальных. У меня тоже есть воображение. Но передо мной стояла задача, и я постарался хорошо с ней справиться. Поэтому я открыл дверь в помещение для казни. – Он снова посмотрел на Мартина. – Вы его так и не видели. Как и остальные. Лучше опишу. Оно было…

– Я ничего не хочу об этом слышать! – перебил его Мастерс.

– Правда? – Стэннард медленно отвернулся от него. – Ничего не хотите слышать?

– Нет. Ни за что на свете!

– Получается, – спокойно сказал Стэннард, – вы лишаете свидетеля права давать показания таким образом, каким он считает нужным. Иными словами, это называется принуждением. Упаси бог, если мне придется процитировать ваши слова в суде.

Мастерс выглядел так, словно ему прямо в лицо выстрелили из рогатки. Решительный и добросовестный в душе, он в тот момент готов был рвать и метать. Однако не стал давать гневу волю и сохранил безучастный вид.

– Хм! Это была моя ошибка. Продолжайте!

– Помещение достаточно большое, – возобновил рассказ Стэннард, доставая из целлофановой обертки сигару, – хотя потолок и не такой высокий, как в камере