Энвер - Саид Чахкиев

МАМА УЕХАЛА!

Мамина сестра вместе со своим мужем Саварбе́ком жила на другом конце аула. Все в ауле хвалили их дом, новый и крепкий, с большими окнами и выходящей в сад верандой. Энвер часто ходил к ним в гости вместе с мамой, хотя и не очень любил дядю Саварбека. Но мама всегда говорила, что к родственникам обязательно надо ходить. Теперь Энвер бежал к ним со всех ног. Может быть, всё-таки Сафар всё наврал? И мама совсем не уехала, а просто ушла куда-нибудь. Может, даже она сейчас там, у Фадиман.

Вдруг Энвер увидел Саварбека. Тот стоял на крыльце магазина и спорил с какой-то женщиной. Дядя Савар-бек работал в магазине продавцом. Сейчас он, видно, собирался запирать магазин, но женщина мешала ему, и Саварбек остановился на крыльце с замком в руке.

— Тут только семьсот граммов, — кричала женщина, поднимая вверх бумажный кулёк, — а деньги ты взял за килограмм!

— Раскудахталась, как курица, — отмахивался Саварбек. — Я взвесил твоему мальчишке ровно столько сахару, сколько было нужно.

— Куда же он мог деваться?

— Откуда мне знать? Может, твой сынок съел его, пока шёл домой?

Саварбек был маленький, с круглой лысой головой и большими чёрными усами. Теперь его усы сердито прыгали над губой.

Энвер подошёл ближе, но Саварбек не обратил на него никакого внимания. Только мельком взглянул, как бы говоря: «Ты откуда ещё взялся?»

— Как же так? — не унималась женщина. — Ведь не мог же он съесть триста граммов! Да мой мальчик не стал бы и скрывать этого.

— Какое моё дело? В следующий раз сама приходи, а не посылай мальчишку. А то кричит на весь аул. А чего кричит — сама не знает.

Саварбек положил связку ключей в карман и только теперь взглянул на Энвера.

— Ты к нам? — Он прошёл мимо женщины, всё ещё растерянно державшей в руках кулёк.

Энвер опустил голову. Ему было стыдно перед этой женщиной. Он даже на минуту забыл, зачем шёл к Фадиман. Теперь он спохватился, но ему не хотелось расспрашивать Саварбека. Он был рад, что тот, тоже ни о чём не спрашивая, быстро зашагал к дому. Энвер едва поспевал за ним. Когда стали сворачивать в переулок, Энвер обернулся. Женщина всё ещё стояла у магазина и смотрела им вслед.

— Дядя, — спросил Энвер, догнав Саварбека, — а почему же в этом кульке было мало сахару?

— А тебе какое дело! — сердито огрызнулся Саварбек. — Недодал, недовесил — только и знают жаловаться. Сами небось тоже не ангелы. Хотел бы я посмотреть, что бы они делали на моём месте. А ты в чужие дела не суйся, со своими разберись сначала!..

Саварбек сказал это так зло, что Энвер замер у калитки. Значит, это правда —всё, что сказал Сафар. И Саварбек знает. Зачем теперь Энверу сюда идти? Он не успел даже повернуть назад. Во дворе раздался знакомый голос:

— Пики́, что же ты не идёшь, Пики? — И с крыльца сбежала тётя Фадиман. Она улыбалась, хотя Энвер видел, что лицо у неё встревоженное. — Как хорошо, что ты приехал! — твердила она, обнимая Энвера. — Ну, иди в дом. Садись сюда. Вот так. Когда ты вернулся?

— Только сейчас.

— Я недавно была у вас, корову доила.

— Корову? А где же... — Энвер не успел договорить.

— Ты курятник заперла? — громко спросил жену Саварбек.

— Нет ещё. Не успела.

— Что значит—не успела! Того и гляди, стащат курицу.

— Да никто не утащит. Чего ты так волнуешься?

— Послушать тебя — можно подумать, что на земле живут только одни святые и ангелы, — усмехнулся Саварбек. — Люди могут не только курицу стащить. Человека зарезать за копейку и то могут.

— Вот так всегда, — вздохнула тётя Фадиман, когда Саварбек вышел из комнаты. — Вечно он боится, что у него что-нибудь украдут, всех подозревает, никому не верит... Да что это я стою! — перебила она сама себя.— Ты, наверное, голодный? Сейчас будем ужинать. Я как раз испекла лепёшки. Ещё горячие. С картошкой. Ты ведь любишь с картошкой, Пики?

Она всё время суетилась, что-то говорила и называла его «Пики», как маленького. Она была очень похожа на маму. Только волосы у мамы были совсем чёрные, а у тёти Фадиман — с сединой. Да ещё морщинки возле глаз. Энвер смотрел на неё, ни о чём не решаясь спросить. Вернулся Саварбек. Он, как всегда, быстро вошёл в комнату, положил ключи в ящик стола и опять стал выговаривать Фадиман за то, что она и сарайчик забыла запереть. А лопату и вовсе оставила в саду.

— Садитесь за стол поскорее, — приглашала Фадиман, стараясь прекратить надоевший разговор. — Ешьте, пока горячее. Сейчас хорошо горячего поесть. Вон как похолодало.

Энвер, хоть и был голодный, только плечом дёрнул. Зато Саварбек, усевшись за стол, с жадностью набросился на еду.

— А лепёшки тебе сегодня удались, — похвалил он жену. — Ну-ка положи еще. И масла добавь побольше.

— Ну, а ты почему не ешь? — спросила Фадиман, подвигая блюдо с лепёшками поближе к Энверу.

Но Энвер и не смотрел на лепёшки.

— А... мама моя? Где моя мама? — громко спросил он, глядя прямо в глаза тёте Фадиман.

Фадиман отвернулась.

— Не знаю, — сказала она смущённо.

Но тут вмешался Саварбек.

— Ты не знаешь, а я знаю, — сказал он. — В город укатила. С Даудом. Наверное, надоело ей жить в ауле...

— «Жить»!.. Да что ты такое говоришь! — остановила мужа тётя Фадиман.—А ты не слушай его, Пики, не волнуйся. Вернётся мама, — успокаивала она Энвера.

Но Энвер видел, что тётя Фадиман и сама волнуется.

Он думал: может, и прав дядя Саварбек, что не верит. Люди и вправду обманывают друг друга. Отец... Дауд... А теперь... мама...

— А когда тебя мать в горы посылала, она тебе ничего не говорила? Например, что собирается уехать? — допытывался Саварбек.

— Нет,—покачал головой Энвер.—Говорила, чтобы я слушался дядю Гопура, старался.

— Вот, слыхала? — обернулся Саварбек к жене. — Значит, тайком решила! Бросила — и всё. Родного