Энвер - Саид Чахкиев

об этом, он приподнялся на локте и повернулся к дедушке. Он старался представить себе, как всё это было. Враждовали между собой и вели бесконечные войны жившие в горах племена. Боялись нашествий и набегов. Ещё бы! Нападут враги, разграбят скот, уведут в плен людей. Вот и строили такие башни. Наверху сидят дозорные, наблюдают, всё ли спокойно вокруг. Вдруг вдали показались всадники. Тревога! И вот уже к башне со всех сторон бегут жители, несут на руках детей, тащат скарб. Башня каменная, крепкая. Внизу прячутся женщины и дети, а вверху, возле бойниц, располагаются воины.

— ...Века прошли, а они стоят, — говорит дедушка Яраги,—туристы к ним ходят. Пусть смотрят. Будут знать, как жили люди. Во вражде жили... Даже соседу не верили...

Дедушка Яраги замолчал. Сидел возле костра, обхватив руками колени, и о чём-то думал.

Уже совсем стемнело. В небе по одной загорались звёзды. Энвер тоже задумался. Днём, занятый разными делами, он совсем забыл о своей беде. А сейчас вдруг опять словно вернулось всё, что тревожило его.

Вот дедушка Яраги сказал «во вражде жили». Конечно, сейчас совсем другое время и жизнь другая. Но разве люди не обманывают друг друга? «И неважно при этом, кто ты — друг или родной сын», — вспомнил Энвер слова Саварбека. Он взглянул на дедушку Яраги. Тот по-прежнему сидел, обхватив руками колени. Лицо его, как показалось Энверу, было грустным. «Может, он сейчас вспоминает о своём Савар-беке?» — подумал Энвер.

— Дедушка, — сказал он, — почему люди обманывают друг друга? Почему им нельзя верить? Никому, — добавил он, вспомнив о матери.

Яраги удивлённо поднял голову:

— Что ты такое говоришь, Воробышек? Как это — нельзя верить? Кто тебе сказал?

Энвер не мог ответить: «Мне сказал Саварбек», поэтому, помолчав, неуверенно произнёс:

— Никто. Я сам так думаю.

— Но почему? — опять удивился дедушка Яраги.

Энвер молчал. Не мог же он рассказать дедушке о Дауде, о Саварбеке, о маме! Поэтому он ничего так и не сказал. Просто сидел, опустив голову.

— Если ты будешь так думать, то сам вырастешь плохим человеком, — недовольно сказал дедушка. — Мне уже много лет, я прожил большую жизнь, но никогда не думал о людях плохо. Встречаются и лгуны, и обманщики... — добавил он тихо и грустно, и Энверу опять показалось, что дедушка при этом подумал о Саварбеке. — Но таких немного, — добавил он. — Запомни это, мальчик.

ПОСЛЕ ГРОЗЫ

Утром Энвера разбудил ягнёнок. Он взобрался передними ногами к нему на грудь, тыкался мордочкой прямо в лицо. Энвер поднялся, и ягнёнок испуганно отскочил.

Ни Яраги, ни отары уже не было.

— Эх ты, что же ты меня раньше не разбудил! — упрекнул Энвер ягнёнка.

Он принёс из родника ведро холодной воды, умылся до пояса, обтёрся хорошенько полотенцем и пошёл искать отару. Ягнёнок отправился вместе с ним. Он опять то забегал вперёд и, оглядываясь на Энвера, смешно прыгал, взбрыкивая тоненькими ногами, то отбегал в сторону и нюхал цветы или косился на пролетавших стрекоз.

Поднявшись на гору, Энвер огляделся. Внизу по ущелью протекала река. Берега её густо заросли камышом и кустарником. Отара рассыпалась по берегу реки. А дедушка Яраги что-то усердно рубил топором.

По узенькой овечьей тропке Энвер, а за ним и ягнёнок спустились вниз.

— А-а, ты уже встал, Воробышек, — ласково сказал Яраги. — А я тут дорогу прочищаю, чтобы овцам был свободный доступ к воде. А то их вон куда надо гонять на водопой.

— Давай я тебе помогу.

— А ногу или руку топором не поранишь?

— Нет. Я умею.

— Ну ладно. А ты завтракал? — спохватился он.

— Нет. Но я не хочу.

— Э-э, это ты брось: «Не хочу». Коль приехал ко мне, будешь делать, как тебе велят. Вон под деревом висит сумка. В ней ты найдёшь всё, что надо: чурек, лук, сыр и огурцы. Доставай и ешь.

Энвер нашёл сумку, сел под дубом в тени и позавтракал. Ягнёнку он протянул было кусочек чурека, но тот понюхал, а есть не стал. Наверное, он рассчитывал получить сахар. Подкрепившись, Энвер пошёл помогать Яраги. Ягнёнок побежал за ним.

Яраги устал. Он часто останавливался и вытирал пот со лба и шеи.

— Давай мне топор, — попросил Энвер. — Я буду рубить.

— Ты лучше оттаскивай то, что я уже нарубил.

— Хорошо, — согласился Энвер и принялся за работу.

Ягнёнок всё бегал за Энвером. Но теперь он мешал работать, и Энвер отогнал его. Ягнёнок обиделся и пошёл щипать траву.

— Дедушка, — вдруг вспомнил Энвер, — а откуда у тебя огурцы?

— Как, ты разве не знаешь? — удивился Яраги. — У меня же здесь свой огород!

— А я не видел.

— Вот тебе на́! Вернёмся назад, покажу, — пообещал Яраги.

Вскоре стало очень жарко. Дед и внук закончили свою работу и уселись в тени отдохнуть и перекусить.

— Как хорошо в жару огурцы есть! — сказал Энвер.

— Ешь на здоровье, — кивнул дедушка.

— А тебе достать? —спросил Энвер, вынимая из сумки огурцы.

— Можно один.

Передохнув, они напоили овец и погнали их к стану. Овцы, как и вчера, маленькими кучками рассыпались под деревьями. Собаки тоже улеглись в тени. А Энвер и Яраги забрались в шалаш. Ягнёнок уже был там. Он успел прибежать раньше их и теперь, тыкаясь мордочкой, обнюхивал Энвера.

— Знаю, знаю, чего ты хочешь, — сказал, смеясь, Энвер и протянул ягнёнку кусочек сахару.

Тот сразу успокоился.

Дедушка ещё отдыхал, а Энвер пошёл смотреть огород, о котором говорил Яраги. Ягнёнок поднялся и тоже высунулся наружу, но, видимо, ему не понравилась жара, и он снова улёгся в шалаше.

Дедушкин огород находился возле самой дороги. Энвер даже удивился, как это он его вчера не заметил. Огород был небольшой. Росло в нём всего понемногу: огурцы, помидоры, морковка и лук. Посередине, растопырив руки, стояло высокое чучело. Участок был обнесён оградой, чтобы туда не забирались овцы. У входа стояли лопата и кетмень. Земля была слегка сырая. Наверное, дедушка утром полил её.

— Хороший огород? — спросил Яраги, когда Энвер вернулся в шалаш.

— Очень хороший, — похвалил Энвер. — Даже лучше, чем у нас дома. — Сказав это, он опять помрачнел.

Дедушка посмотрел на него, но ничего не сказал. Они снова погнали отару