Энвер - Саид Чахкиев

на пастбище. Всё было спокойно. По-прежнему светило солнце и стояла жара, но дедушка Яраги озабоченно поглядывал вокруг и велел Энверу следить за тем, чтобы овцы далеко не разбредались.

— Опять дождь будет.

— Откуда ты знаешь?

— Что тут мудрёного, — ответил Яраги. — Поживёшь с моё — и ты будешь знать. Видишь, птицы уже не поют.

Они... погнали отару на пастбище.

Энвер прислушался. Действительно, птицы уже не пели. Их нигде не было видно. «Должно быть, они попрятались по своим гнёздам», — подумал он. Только один запоздавший скворец стремглав пролетел мимо них и скрылся за высоким зелёным дубом.

— Муравьи уже закрыли входы и выходы своих муравейников, — продолжал Яраги, — а мухи стали особенно назойливыми, липкими. Погляди, всё вокруг как бы приготовилось к ненастью. Надо собирать овец.

Едва они погнали отару к дому, подул ветер, закачались деревья, зашуршали кусты. Из-за гор пока́зались чёрные тучи. Тучи быстро плыли по небу. Они заволокли солнце, стали заполнять небосвод.

Но когда упали первые крупные капли, овцы уже были в загоне. Энвер под дождём добежал до шалаша. За ним прискакал ягнёнок.

—    Как хорошо, что мы успели загнать овец! — сказал Энвер дедушке. — Если б ты не угадал, что будет дождь, они бы все разбежались теперь.

Хотя ещё был день, быстро стало темнеть. Дождь усилился, раздался сильный удар грома.

—    Не нравится мне этот дождь, — проговорил дедушка Яраги, выглядывая наружу.

В прошлый раз, когда Энвер был в горах вместе с Гопуром и Лукманом, тоже шёл сильный дождь. Но он был совсем другой, какой-то спокойный. Шёл себе и шёл. А теперь всё сверкало и гремело. Мальчику казалось, будто кто-то с грохотом передвигает горы. Когда особенно ярко сверкнуло, осветив внутри шалаш, и гром грохнул совсем рядом, ягнёнок испуганно вскочил, собираясь бежать. Энвер схватил его за шею и прижал к себе. Ягнёнок притих, но продолжал тревожно озираться.

— Уже поздно, ложись, — сказал Яраги. Сам он всё ещё продолжал сидеть, прислушиваясь к тому, что делается снаружи.

Ночью Энвер внезапно проснулся. Сначала он не понял, в чём дело. Откуда-то капало. Энвер пошарил в темноте: вокруг всё было мокрое — и подушка, и одеяло. «Что такое?» Энвер быстро вскочил на ноги. Оказалось, протёк шалаш.

— Дедушка! — крикнул Энвер.

Постель Яраги была пустая. Он куда-то ушёл. Только ягнёнок жался к Энверу и жалобно блеял. Над шалашом шумел сильный ветер, хлестал дождь. «А вдруг будет наводнение?» — испугался Энвер.

Наводнение в горах—это очень страшно. Энвер не раз слышал, как об этом рассказывали те, кому случалось попасть в него. Сильный поток воды с рёвом несётся с гор, сметая всё на своём пути.

Энвер выглянул из шалаша и стал кричать:

— Дедушка! Дедушка, где ты?..

Никто не отвечал. Только ягнёнок продолжал по-прежнему блеять. Ему, наверное, тоже было страшно.

Вдруг из темноты появился Яраги:

— Ты чего кричишь?

— Шалаш протекает, у меня вся спина мокрая.

— Э-э, сейчас не до шалаша, — сказал Яраги. — Пойдём к отаре, поможешь мне. Там изгородь унесло. Вода всё прибывает, как бы овцы не убежали. Разбегутся — погибнут.

— А ягнёнок? — спросил Энвер.

— Пусть остаётся. Он никуда не уйдёт. Будет бояться.

Ягнёнок двинулся было за ними, но холодные струи воды заставили его снова спрятаться в шалаш. Он так жалобно блеял, словно просил, чтобы его не оставляли здесь одного.

Энвер едва поспевал за дедушкой. Боялся отстать от него. В нескольких шагах уже ничего не было видно. А ноги, как назло, скользили и расползались. На пути почему-то то и дело оказывались кусты. Энвер натыкался на них, падал. Но вскоре его глаза привыкли к темноте. И он уже различал впереди дедушкину спину. А однажды, когда сверкнула молния и па мгновение осветила всё вокруг, Энвер, наконец, сообразил, где они находятся. Чтобы сократить путь, дедушка, оказывается, пошёл не по дороге, а напрямик через кусты. Вот и кошара. Присмотревшись, Энвер заметил, что всё кругом разгорожено. Плетень унесло водой. Но овцы были на месте. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Вокруг ходили собаки. Не зря дедушка говорил, что они очень умные и всё понимают. Пока не было людей, они старательно охраняли отару, не позволяя овцам разбежаться.

До самого рассвета хлопотали возле отары дедушка Яраги и Энвер. А как только развиднелось, отыскали разломанную изгородь. Она лежала метрах в десяти от кошары. Притащили её назад. Вбили новые колья и снова укрепили плетень.

Дождь уже перестал. Небо быстро очищалось. Сквозь разорванные клочья туч сверкало солнце. Запели птицы. Где-то застучал дятел. Будто и не было этой ужасной ночи.

— Вот и всё, — сказал дедушка Яраги, — мы с тобой, кажется, неплохо поработали. Сейчас поедим и будем отдыхать. Так, что ли?

Энвер кивнул. Но на самом деле ему совсем не хотелось есть. Он мечтал только об одном: добраться до шалаша и лечь спать. Но как только они поднялись по тропинке, Энвер остановился точно вкопанный.

— Смотри, что же это такое? — прошептал он, показывая рукой в ту сторону, где раньше стоял их шалаш.

Там было пусто. Шалаш тоже унесло водой.

— А ягнёнок?! — вдруг вспомнил Энвер. — Где же ягнёнок? — закричал он, мигом забыв про усталость.

Облазил всё вокруг — ягнёнка нигде не было. Энвер даже спустился по косогору вниз к речке. Обычно она была такая мелкая, что овцы и те легко переходили её вброд. Но теперь, после этого ливня, она вздулась, вышла из берегов. Мутная вода стремительно несла и кружила ветви, кусты́, сломанные стволы деревьев. «Такая слона унести может—не то что ягнёнка», — подумал Энвер и со злостью швырнул в речку камень. Он уже повернул назад, но тут ему показалось, что где-то еле слышно заблеял ягнёнок. Энвер замер, прислушиваясь. Всё было тихо. «Ошибся», — решил он и пошёл дальше. Вдруг опять донёсся тоненький, жалобный голосок. Он раздавался совсем рядом. Звал на помощь. Энвер бросился в кусты. Здесь на боку лежал ягнёнок. Он застрял в кустарнике, и это спасло ему жизнь. У ягнёнка была сломана нога. Энвер осторожно взял его на руки и понёс.

— Нашёл-таки? — обрадовался дедушка Яраги. Осмотрел ягнёнка и сказал: — Ничего, вылечим.

Он наложил на повреждённую ногу лубок и туго завязал её.

—