Энвер - Саид Чахкиев

Фадиман подавала мужу знаки, чтобы он замолчал, но Саварбек отмахнулся.

— Разве я неправду говорю? Нелегко ему придётся. Не сможет ещё сам себя прокормить. Вот, при живой матери — сирота.

— Да оставь ты мальчика! —не выдержала Фадиман. — Никогда не поверю, чтобы моя сестра...

Но Саварбек перебил жену:

— Подумаешь, твоя сестра! Бросил же его отец. И твоя сестра не лучше. Люди зря говорить не станут.

— Да кто говорит-то! —закричала Фадиман.— Никто, кроме тебя, и не говорит!

— Мне Сафар сказал, — вставил Энвер и снова опустил голову.

Так он просидел ещё немного, не дотрагиваясь до еды. Ему было больно, что Саварбек, которого он никогда не любил, этот самый Саварбек так может говорить о нём и его маме.

Саварбек между тем ещё раз сказал о том, как тяжело жить бедному сироте без отца и матери.

— Ешь, — придвинул он к Энверу тарелку с остывшими лепёшками. Сам он уже, по-видимому, наелся, откинулся на спинку стула, вытер платком рот. — Да не стесняйся. Наливай чай, сахар клади.

— Не надо мне ни чаю, ни твоего сахару. Ешь его сам! А мама у меня хорошая. Это ты обманываешь всех! Ты и женщину ту обманул: недовесил ей триста граммов...

— Какую женщину? — удивилась Фадиман. — Чего недовесил? О чём ты говоришь, Пики?

— Он знает, о чём я говорю! — Крикнув это, Энвер расплакался и выбежал на улицу.

Фадиман пыталась было его остановить.

— Пики, ну куда же ты? — кричала она ему вслед. — Оставайся ночевать!

Но Энвер и не думал возвращаться. Он торопливо шагал по дороге, сам не зная куда и зачем. Было темно и холодно. Но это как-то даже успокаивало Энвера. Пусть! Пусть он простудится, заболеет. Пусть даже умрёт. Тогда, может быть, мама пожалеет, что так поступила. Везде в окнах горели весёлые огни. Только в доме Энвера было темно и неуютно. Энвер завернул во двор, ощупью открыл знакомую дверь и, не зажигая света, не переодевшись, повалился на кровать. Было слышно, как воет ветер и шумят за окнами деревья. И Энверу было жутко одному в темноте. Вдруг под окном раздались торопливые шаги, и в комнату, придерживая руками наброшенный на плечи платок, вошла тётя Фадиман. Энвер сделал вид, что спит. Фадиман укрыла его одеялом. И села на мамину постель. Согревшись, Энвер не заметил, как уснул.

Утром его разбудила Фадиман. Наверное, она так и не уходила домой.

— Довольно спать, Пики, вставай, —теребила она его за плечо. — Вставай, я уже корову подоила, приготовила завтрак. Умывайся. Завтракай скорей. Поедешь к дедушке Яра́ги. Хочешь?

В другое время Энвер, наверное, подскочил бы от радости, услышав, что ему предлагают поехать в гости к дедушке Яраги. Дедушка Яраги — отец Саварбека — нисколько не был похож на своего сына. Был он совсем старенький, но глаза его смотрели молодо. Дедушка Яраги всегда приветливо встречал гостей, радовался, когда кто-нибудь приезжал, а ему приходилось подолгу жить одному в горах. Яраги пас овец. Нелёгкое это дело для старого человека. Но дедушка ни за что не хочет отдыхать у сына на покое. В аул он спускается с гор нечасто. «Далеко,—говорит,—добираться». Но на самом деле это он нарочно так говорит. Хоть и не близкий путь от пастбища, где находится колхозная отара, до аула, но на машине можно быстро доехать. Просто дедушка не хочет оставлять без надзора овец.

Дедушка Яраги в тысячу раз лучше Саварбека. Энвер был в этом убеждён. Они с Энвером большие друзья. Когда дедушка всё же приезжает в аул, он непременно привозит Энверу какие-нибудь гостинцы: лесные орехи, или ягоды, или ещё что-нибудь.

Тётя Фадиман с утра заходит к ним и сообщает:

— Дедушка приехал.

Тут уж Энвера не приходится уговаривать идти в гости. Он тотчас вскакивает, умывается, приглаживает волосы. И ждёт не дождётся, пока тётя Фадиман закончит говорить с мамой.

— Ты куда так спешишь, Пики? — посмеивается она. — Дедушка спит ещё.

Но Энвер продолжает торопить её.

— Пойдём.

Он знает, что дедушка Яраги всегда встаёт раньше солнышка.

— И гостинцев в этот раз нету, — снова говорит тётя, а сама улыбается.

Энвер вприпрыжку бежит к дому Саварбека. Так и есть: дедушка Яраги уже прохаживается по двору.

— А, Воробышек пришёл, — говорит он, увидев Энвера.

Вот какой дедушка Яраги! Даже не верится, что Саварбек его сын. И уж конечно, поехать в гости к дедушке Яраги очень приятно. Энвер быстро поднялся. Но посмотрел, как вместо мамы в доме хозяйничает тётя Фадиман, и помрачнел.

Утро выдалось хорошее. Небо над горами было чистое, светило солнце. По двору кружились пчёлы., «Значит, дождя не будет», — вспомнил Энвер примету. Гопур с Лукманом, наверное, поедут достраивать телятник. Лучше бы они не приезжали вчера в аул. Как хорошо было там, в горах!

— Я с Гопуром поеду, — сказал Энвер Фадиман, хлопотливо ставившей на стол еду. — А то они подумают, что я дождя испугался, сбежал. И дядя Зураб что скажет?..

— Ничего. Я объясню ему, — уговаривала Фадиман. — Телятник и без тебя построят. Туда много народу собирается. А вот дедушке Яраги одному приходится всё делать. Ты ему очень пригодишься. Да и скучно ему там. Поезжай. Сейчас пойдёт машина. Она довезёт тебя почти до самого места. Только немного придётся пройти пешком. Но ведь ты знаешь дорогу. Не заблудишься?

— Конечно, нет, — сказал Энвер. — Что я, маленький? — и стал собираться.

ДЕДУШКА ЯРАГИ

Ещё издали Энвер увидел шалаш Яраги. Две огромные собаки с громким лаем бросились ему навстречу, но тут же отошли в сторону и легли, положив головы на лапы и полузакрыв глаза. Энверу даже показалось, что они узнали его. Из шалаша, прикрывая от солнца глаза, вышел дедушка Яраги. Был он невысокий, совсем седой. Но держался прямо. А глаза его смотрели с весёлым прищуром.

— Это ты, Воробышек? — обрадованно сказал он. — В гости ко мне? Неужели пешком?

— Нет, — сказал Энвер, — меня на машине подвезли. Только она дальше по дороге пошла.

— То-то я шума не слышал. На кого, думаю, вдруг собаки залаяли? А это, оказывается, ты, Воробышек...

Дедушка Яраги всегда называет так Энвера. Однажды Энвер рассердился и сказал: «Не зови меня Воробышек. Я — мальчик».