Август и Джонс - Пип Гарри

к себе в комнату. Папа уже поставил там кровать-чердак из секонд-хенда, а я прикрепила несколько фотографий к большой пробковой доске на стене. Мама для меня распечатала пару снимков с флешки, где я совсем кроха, и ещё немного с нашими животными с фермы, которые не могли поехать с нами.

– Что будем делать? – спросил Август.

Я достала список из кармана и зачеркнула первые две строчки: «Поесть булочки со сливками и джемом» и «Показать Августу мою комнату».

– Можно взглянуть на твою коллекцию глаз? – спросил Август.

Я замешкалась, пока не уверенная, стоит ли ему доверять. Мы знали друг друга всего две недели. Впрочем, Тейлор с Ханной я знала всю свою жизнь, а они до сих пор не ответили на моё видео-сообщение в первую неделю в «Оквуде».

– Если это личное, ничего страшного, – добавил Август. – Но я никому не скажу, честное слово.

Я посмотрела, как он ёрзает на стуле и кудряшки щекочут ему лицо. Вспомнила все шутки, которыми он поднимал мне настроение, все интересные места, которые он показал мне в школе. А ещё он всегда делился со мной маффинами с шоколадом и знал столько удивительных фактов, сколько у меня в голове не поместилось бы.

Я достала из шкафа свою шкатулку с сокровищами. В ней хранились журналы; блокноты для рисования; стеклянная банка, в которую я положила немного земли с нашей фермы, рыхлой и ярко-оранжевой; медали за соревнования по бегу; мягкие игрушки – родители собирались их все отдать на благотворительность, но часть я спасла; и, наконец, жестянка с коллекцией глазных протезов.

Август опёрся ладонями о колени и затаил дыхание, наблюдая за тем, как я медленно поднимаю крышку.

– Это всё результат кропотливой работы специалистов по протезированию, – торжественно произнесла я. – Покрашены вручную, сделаны ровно под мою глазницу. Настоящее произведение искусства. И я их кому попало не показываю, имей в виду.

Август осторожно взял в руки один из протезов и стал внимательно его рассматривать.

– Как их делают?

– Сначала выжимают силикон в мою глазную ямку. Он такой прохладный, но больше я ничего не чувствую. Потом делают макет из воска. Потом уже гипсовую форму и её раскрашивают. На это уходит уйма времени. И специалистов на всю Австралию можно по пальцам сосчитать.

– Может, я выучусь на эту профессию, – задумчиво произнёс Август, раскладывая глаза в ряд по размеру.

Я посмотрела на них и подумала о том, как сильно выросла за всё это время.

* * *

За окном пошёл дождь, и небо потемнело, так что мы решили никуда не выходить. Сидели в комнате, коротали время за играми в телефоне и забавными видео на Ютьюбе. Мои родители «прилегли на минутку» у себя в спальне. Они любили вздремнуть немного перед ужином. Папе было уже пятьдесят четыре, а маме пятьдесят два. Они у меня старше, чем родители других ребят моего возраста, и им чаще нужно отдыхать. Особенно папе. Он работает не покладая рук, с утра до вечера, и у него болят спина и колени.

Ринго заглянул к нам в комнату, и я заметила, что кончик хвоста у него подрагивает. Поэтому слегка встревожилась, как бы он не вцепился Августу в руку, но Ринго, наоборот, замурлыкал и подтолкнул его головой, требуя ласки.

– Ты ему нравишься, – сказала я. – Надо же. Обычно он всех сторонится. Кроме меня, разумеется.

Ринго плюхнулся на пол и перевернулся пузом кверху, вытянув лапы во все стороны. Август погладил его по животу свободной рукой. Другой он держал телефон со включённой игрой. Я улыбнулась, радуясь про себя, что моему коту тоже понравился Август.

Чуть позже, когда игры нам надоели, Август показал мне свой радужный шарфик, уже наполовину готовый.

Я провела пальцами по мягкой шерсти. Наверное, много времени у него на это ушло.

– Ничего себе! И всё сам?

– Лекси мне помогала. Моя сестра.

– Научишь меня?

– Конечно. Я взял для тебя спицы. Какой цвет хочешь?

Я выбрала ярко-жёлтый. Он напоминал желтки из куриных яиц с нашей фермы. В городе они почему-то были бледнее. Мама подозревала, что как раз из-за этого омлет получается не такой вкусный. Может, нам пора перестать всё сравнивать.

Август набрал петли мне на спицы и показал, как правильно их держать. Спицы выскальзывали у меня из пальцев, как вареные макаронины. После пятой ошибки я не выдержала и отложила вязание. Тем более что и глаз у меня разболелся.

– Если честно, мне плохо видно петли, – призналась я.

После этого Август долго молчал, а потом снова заговорил:

– Лекси вяжет в темноте, когда мы с ней смотрим фильмы, и даже не глядит на свои пальцы. А у меня тоже сначала совсем не получалось. Я вечно спускал петли, и в шарфе появлялись огромные дыры. Но мы можем сделать перерыв, если хочешь. Поиграем в настолку или посмотрим кино?

– Подожди, я ещё раз попробую. Повтори, пожалуйста, что там надо делать?

Я снова взялась за спицы, на этот раз полагаясь на советы Августа и стараясь даже не смотреть на вязание, ориентируясь только по его голосу.

– Вот так? – спросила я, вытягивая петлю.

– Отлично!

Постепенно я начала разбираться, что от меня требуется, и сама провязала целый ряд, без подсказок. К тому времени, как пришла миссис Гентинг, у меня был готов ярко-жёлтый квадратик, а Август почти закончил свой шарф.

* * *

Поздно вечером, когда я уже ложилась спать, папа зашёл пожелать мне спокойной ночи. Он взял мой жёлтый квадратик и покрутил в пальцах, тихо присвистнув.

– Довольно неплохо для первой попытки. Знаешь, моя мама прекрасно вязала крючком. Почему бы тебе не попробовать?

– Вязание – это не для меня. Мне больше нравятся приключения.

– Ах, ну конечно. Кстати, об этом! Пойдём завтра утром на занятие по спортивному скалолазанию?

– Скалолазанию? Правда?

– Да, я нашёл скалодром неподалёку. Что думаешь? А в следующий раз поедем в национальный парк за городом.

– Ой, с радостью! Спасибо, пап!

– Тут не так уж и плохо. Мы скоро приживёмся.

– Знаю.

В эту же минуту на станции со скрежетом затормозил прибывший поезд. Мы оба поморщились.

– Хотя затычки для ушей, пожалуй, не помешают, – добавил папа.

Глава десятая

Август

Перед субботним матчем, первым в премьер-лиге, мы собрались для ежегодной фотографии всей команды «Кошек Лейн Ков». Нас выстроили в три ряда, и я хотел спрятаться сзади, как обычно, но на этот раз папа что-то шепнул фотографу и показал на меня пальцем, как на преступника.

– Номер тридцать один! В