Август и Джонс - Пип Гарри

– Джонс Кёрби, – наконец произнесла неулыбчивая регистратор скучающим тоном. – Доктор Ву вас ожидает.

У доктора Ву не было леденцов в банке, но она выглядела приятной и не сюсюкала со мной, как с трёхлеткой. На столе я заметила фотографии её детей и их рисунки в рамках. А на носу у неё были крутые очки в квадратной ярко-оранжевой оправе.

– Ты в пятом классе? – спросила она, закапывая мне капли, чтобы мой зрачок расширился.

– Да, в начальной школе «Оквуд».

– У меня сын тоже в пятом, в «Стонбридже». Ему нравится играть в футбол. А ты любишь спорт, Джонс?

– Да. Бег и скалолазание.

– Я тоже бегаю. Хотя не так быстро, как раньше. Сейчас из-за капель всё будет казаться мутным, хорошо?

Она достала микроскоп, точнее – офтальмоскоп, и включила. На нём был очень яркий фонарик, который должен был светить мне прямо в зрачок.

– Сейчас я проведу обследование глазного дна, – предупредила доктор Ву. – Проверю, что у тебя в глазу.

Процедура эта неприятная. Мама стиснула мне руку, и ладонь у неё была влажная. А ещё она не улыбалась и не болтала с врачом, как обычно. Холодные пальцы доктора Ву лежали на моём лбу, и она так пристально разглядывала мой правый глаз, что наши носы едва не соприкасались. Во время осмотра о личном пространстве и речи быть не может. Я старалась смотреть прямо перед собой и не моргать, а ещё думала о том, не пахнет ли у меня изо рта. Я забыла почистить зубы с утра.

Потом доктор Ву расспросила меня о том, как ухудшилось моё зрение, и напечатала какие-то заметки на компьютере.

– Хорошо, теперь сделаем МРТ.

МРТ – это магнитно-резонансная томография. То есть врачи сделают снимок моего глаза и мозга с помощью огромного магнита, радиоволн и компьютера. Августу было бы очень любопытно узнать все эти факты.

– Всё в порядке, доктор Ву? – спросил папа.

– Пока рано делать выводы. Сейчас же отправитесь на МРТ. Думаю, лучше не откладывать.

Меня сковал страх, а мама с папой переглянулись с таким видом, что стало ясно: это не просто профилактический осмотр.

Я переоделась в больничный халат и сняла кулон с сердечком, который родители подарили мне на восьмой день рождения. Это был мой счастливый талисман. С ним я победила в школьных гонках на горных велосипедах. Сердечко открывается, и внутри выгравированы моя дата рождения и слова «Будь сильной, будь храброй, будь собой». Я стиснула его в кулаке, прежде чем убрать в шкафчик, и напомнила себе оставаться смелой.

Перед МРТ медсестра вставила катетер мне в руку, и через него в вену ввели контрастный раствор. Это такая особая краска. Благодаря ей картина получается чётче. Правда, от неё давление поднимается и меня бросает в жар. И ещё возникает такое чувство, будто мне срочно надо в туалет по-маленькому.

– Какую музыку тебе включить? – спросил рентгенолог.

– Э-э… любую.

Он надел мне на голову наушники. В них играли песни из «Холодного сердца 2». Я вздохнула. Теперь долго не смогу отвязаться от этих мелодий.

Больничный стол, на котором я лежала, заехал в большую капсулу.

– Три, два, один, полетели, – прошептала я себе под нос, слушая длинные «би-и-ип», механические щелчки и электрический шум. Даже голоса Эльзы с Анной не могли заглушить звуки этой машины. Я вообразила, будто сражаюсь в космической битве, лечу на своём корабле по далёким галактикам, и это всякие обломки астероидов и прочий мусор бьют по поверхности моего видавшего виды судна.

Тут в наушниках прозвучал голос рентгенолога.

– Всё в порядке, Джонс?

– Да, – ответила я.

И долго я здесь лежала? Пять минут? Двадцать? В машине МРТ время тянется невыносимо медленно, как во время готовки, когда уже сидишь перед духовкой и ждёшь, пока брауни испекутся.

Наконец процедура закончилась и стол выехал наружу.

– Готово, – сказал рентгенолог. – Ты молодец. Совсем неподвижно лежала.

Я села, и мама крепко меня обняла, как будто я и впрямь вернулась из далёкой галактики.

– Всё позади, – сказала она.

Я понимала, что это неправда. Моя непростая миссия только начиналась.

* * *

Мама читала книжку, сидя на диване, и каждую пару минут проверяла телефон. Она вся была как на иголках после моего МРТ и ни на чём не могла сосредоточиться. Папа ей сказал, что «чайник, за которым следят, никогда не закипает». Очевидно, тогда и телефон, на который смотрят, никогда не звонит. Звонка мы всё-таки дождались, и мама сразу его приняла.

– Алло? Да, это миссис Кёрби.

Родители переглянулись с серьёзным видом.

Я выключила звук в телевизоре.

– Могу завтра вместе с ней прийти. Да, конечно. Спасибо.

Обычно результаты МРТ нам сообщали только неделю спустя. А сейчас прошло всего два дня. Мама махнула папе рукой, и они поспешили по коридору к себе в комнату.

Я на цыпочках подошла к их спальне и прислушалась. До меня долетали случайные обрывки фраз, и понять ничего не удавалось, поэтому я решила идти напролом и распахнула дверь.

– О чём говорите?

Мама вздрогнула и прижала ладонь к сердцу.

– Джонс! Извини, нам с папой надо кое-что обсудить наедине.

– Тебе звонила доктор Ву?

– Нет, её секретарь. Надо будет завтра вернуться в клинику, милая.

– Значит, новость плохая?

– Пока не ясно и нет смысла гадать.

Может, смысла и не было, но я всё равно гадала – и мои родители, конечно, тоже.

Они закрылись у себя в комнате и разговаривали ещё около часа. Я слышала, как мама плачет и без конца повторяет: «А вдруг?..», а папа ей отвечает: «Не будем забегать вперёд».

Вечером у мамы подгорел соус для спагетти, чего раньше вообще никогда не случалось, и за ужином мы молчали.

Я ушла спать пораньше и написала Августу.

Дж: Плохая новость.

Дж: Мне завтра снова к врачу, по срочной записи.

Дж: Вдруг снова рак?!

А: Надеюсь, что нет.

Дж: Я тоже.

А: Рассказать тебе шутку?

Дж: Не сейчас.

А: Ладно, тогда…

Он прислал мне картинку с двумя котятами, которые жались друг к другу, и подписью: «Обнимяушки для поддержки!»

А: Поняла? МЯУ!

Я ответила ему смайликами, одним с улыбкой и одним сонным, и отложила телефон. Правда, уснуть я потом долго не могла. Всё думала – а вдруг, а вдруг, а вдруг?..

* * *

Доктор Ву перестала стучать по клавиатуре, как только мы вошли. Сняла очки в оранжевой оправе и посмотрела