Август и Джонс - Пип Гарри

завязывал шнурки двойным узлом. Мне нравилось, когда они завязаны крепко и туго, но на это уходило много времени. Что не очень-то уместно, если на часах восемь двадцать две, а первый урок начинается в восемь сорок.

– Ну же, ты опоздаешь, – торопила меня мама. Она распахнула дверцу авто, взяла мой рюкзак и бросила на заднее сиденье. – Вот каждое утро так. Почему бы не завязывать шнурки уже в машине?

Я думал, что папа уехал на работу, но он ещё только выходил из гаража с велосипедом. Велосипед был сломан, и папа сунул обе половинки в багажник. Руки у него были все в масле. Родители до сих пор не разговаривали и сегодня даже не смотрели друг на друга. Правда, папа взглянул на меня и заметил мой шарф.

– Что это ты напялил, Август? Ещё и в школу?

Он неодобрительно покосился на маму и пробормотал с неприкрытым отвращением:

– Радужный шарф?

– Не надо, Хит, – попросила мама, нарушая их пакт о молчании. – Он сам его связал.

– Ничего, я сниму, – сказал я, потому что не хотел злить папу. Молча снял шарф и сунул в рюкзак.

Не знаю, как ему это удалось, но папа заставил меня стыдиться того, чем я сам очень гордился.

Глава пятнадцатая

Джонс

Перед уроками я встретила Ави в «месте поцелуев и прощаний». Мне плохо спалось, поэтому я чувствовала себя усталой и сердитой. Хотелось вернуться домой и забраться под одеяло.

Август побежал ко мне, и концы его радужного шарфа развевались на ветру.

Он снял его и повязал мне на шею. Шарф был мягкий и тёплый, и яркие цвета заставили меня улыбнуться.

– Это тебе, – сказал Август. – Можешь ходить в нём к врачу. Я тебе ещё жёлтую шапочку свяжу, если ты не против, конечно. Ты поправишься, Джонс. Я это точно знаю!

– Спасибо, Ави. Он чудесный. Но будет лучше, если ты сам станешь его носить. Чтобы я легко различала тебя в толпе.

Я протянула ему шарф, и он кивнул.

– Отличная мысль.

Мы пошли на урок, и Август вдруг выпалил:

– Наверное, мои родители разведутся.

– Почему ты так думаешь?

– Обычно они громко ругаются, а сейчас такие тихие и совсем не разговаривают… Просто не знаю, чего ожидать. Вряд ли мы останемся все в одном доме. А если будем переезжать, мне придётся поменять школу. И мы с тобой не сможем видеться каждый день.

Август выглядел так, словно вот-вот заплачет. Мне было знакомо это чувство: страх неизвестности. Я протянула ему салфетку из моего рюкзака, и он высморкался.

– Может, сходить в школьный офис, позвать кого-нибудь? Мисс Фэ, например?

– Нет! Не уходи, – попросил Август.

– Знаешь, твои родители вполне могут помириться, и у вас снова всё наладится. Мои тоже иногда ссорятся, но потом даже забывают, из-за чего вообще разругались.

– Это не обычная ссора, – возразил Август. – Они уже давно так. Мама жалуется, что папа её не поддерживает, а папа считает, что это мама не поддерживает его… У них совсем не получается найти общий язык.

– Хочешь поговорить со школьным психологом? Я часто обращалась к своей в старой школе. Она там была очень добрая, всегда мне помогала, если Тейлор с Ханной обижались друг на друга из-за ерунды.

– Идея неплохая, – согласился Август. – Может, потом попробую. Давай пока присядем на минутку.

Мы сели на скамью дружбы, и я обнимала его за плечи, пока он не выплакался. Мы пропустили добрую половину первого урока, но я не сомневалась, что мисс Фэ всё поймёт. Мне вдруг вспомнилась одна мысль, которая появилась у меня ещё до того, как вернулся рак.

– Давай вот что сделаем, – сказала я, доставая тетрадь из рюкзака. Может, это новое занятие подняло бы нам обоим настроение. – Составим список целей!

– Это что такое?

– Список всего, что хочешь успеть сделать за свою жизнь. Для меня это в первую очередь всё, что я мечтаю увидеть. Если всё-таки потеряю и второй глаз, потом возможности уже не будет.

Я вырвала из тетради два листа и написала заголовок:

СПИСОК ЦЕЛЕЙ АВГУСТА И ДЖОНС

– Ты же не умрёшь, да, Джонс? – спросил Август, вытирая нос рукавом.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и пугающие, но я представила, будто разрубаю их мечом.

– Я планирую прожить не меньше, чем Хелен Келлер. А ей было восемьдесят семь.

– То есть она была октогенариан, – сказал Август. – От латинского octogenarius. Человек, которому больше восьмидесяти, но меньше девяноста. А от девяноста до ста будет нонагенариан. Потом сентенариан. Предлагаю нам с тобой стать суперсентенарианами – прожить сто десять лет или больше.

– Договорились.

– Врачи же вылечат твой рак, правда? Ты не лишишься глаза?

– Надеюсь, что глаз мне сохранят. Доктор Ву предложила хороший план лечения. Но знаешь, Ави… Ни одному человеку неизвестно наверняка, сколько он проживёт.

В голове снова зажужжали тревожные мысли. За что мне этот кошмар? Зачем рак вернулся и поразил мой уцелевший глаз, без которого у меня не будет счастливой жизни, полной приключений? Нечестно, что у других оба глаза здоровые, а у меня и так один остался, и того я могу лишиться.

– Что у нас первым пунктом? – спросил Август, кивая на листок.

Я попыталась сосредоточиться на списке, а не на своих переживаниях. Задумчиво прикусила карандаш, а потом написала:

1. Посмотреть на ленивца вживую

Август одобрительно кивнул.

– Ленивец – самое медлительное животное на Земле, – сказал он. – А ещё они не рождают больше одного малыша. И заботятся о нём, пока он не станет самостоятельным. Вот как твои родители.

– Они решили больше не заводить детей, потому что ретинобластома – генетическое заболевание. И мама боялась, что уже недостаточно молодая для беременности.

– А… извини.

– Ничего. Мне нравится, что я одна.

Иногда я гадала, каково было бы жить с братом или сестрой. Может, было бы весело делить с ними спальню, делиться одеждой, читать вместе книжки. Хотя мы могли не сойтись характерами. И всё время ссорились бы, как Ханна и её младший брат Саймон. А это было бы совсем невесело.

– Твоя очередь, – сказала я.

Август подумал немного и написал:

2. Забег Харбор-Бридж 10 Км

– Что это?

– Благотворительный марафон на десять километров по мосту Харбор-Бридж до Сиднейского оперного театра. Ты же предлагала в чём-нибудь таком поучаствовать, и я вот изучил вопрос.

– Да, но надо будет подготовиться. Десять километров – это тебе не шутки.

– Конечно, но мы же справимся?

– Обязательно. И оперный театр выглядит очень круто.