Август и Джонс - Пип Гарри

– Джонс, – тихо сказала она, – мы нашли опухоль.

У меня дар речи пропал от страха.

– Нет, нет, нет… – хрипло повторяла мама.

– Рак не распространился на другие ткани и части тела, – продолжила врач.

– Слава богу, – пробормотал папа.

Я вдруг почувствовала себя в этом маленьком белом кабинете как в капсуле для МРТ, в замкнутом и тесном пространстве. Дыхание стало выходить рывками, и к лицу прилила кровь.

– Мне нехорошо, – пожаловалась я.

Мама передала мне бутылку воды из своей сумки, и я сделала большой глоток.

– Разумеется, есть способы лечения, – добавила доктор Ву, поворачиваясь к моим родителям.

Папа нахмурился, а мама тихонько расплакалась. Время ползло так медленно, что едва ли не стояло на месте.

Доктор Ву протянула маме коробку салфеток.

– Мы уже через всё это проходили, – сказал папа. – И думали, что от рака ничего не осталось.

– Знаю, и это особенно тяжело, – ответила доктор Ву. – Такое случается крайне редко.

Она снова посмотрела на меня, и я решилась спросить:

– Мне удалят глаз?

Если честно, я сильно испугалась. Будет непросто собраться с духом и победить болезнь уже во второй раз.

– Мы постараемся сохранить и твой глаз, и зрение, – заверила меня доктор Ву. – Я перечислю все варианты, и вы всей семьёй подумаете, какой вам больше всего подходит. Хорошо?

– Хорошо. Теперь можно идти?

Мне хотелось скорее сбежать из её тихого, чистого кабинета.

– Давай мы с твоими родителями поговорим, а ты подождёшь снаружи, – предложила доктор Ву.

Она достала из ящика стола арбузный леденец и положила мне на ладонь.

– Доктор Джанелли говорил, это твои любимые. Мы с ним часто общаемся. Он вёл лекции у меня в университете.

Я сняла плёнку с прозрачного розового шарика и сунула его в рот. Сладкий вкус арбузного ароматизатора напомнил мне о больничных коридорах и осмотрах, и внутри у меня всё сжалось.

– Мы справимся, – пообещала мне доктор Ву. – Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить твоё зрение, но в первую очередь нам надо остановить распространение болезни.

Я вышла из кабинета и выплюнула леденец в мусорку.

* * *

Дома я поискала в интернете статьи про слепых искателей приключений. Среди них нашлись и альпинисты, и бегуны, и триатлонисты. Я прочитала про Эрика Вайхенмайера, единственного в мире слепого, покорившего все крупнейшие вершины мира. Ещё он спустился на байдарке по реке Колорадо и забрался по скользким камням на гору Эль-Капитан.

Я открыла страницу в Википедии о Хелен Келлер, родившейся в далёком 1880 году. Ей было всего девятнадцать месяцев, когда она потеряла зрение и слух из-за неведомой болезни. Хелен путешествовала по миру и обращалась к президентам, премьер-министрам, лидерам разных стран с требованием предоставить людям с ограниченными возможностями доступ к образованию. Я достала свою тетрадку и написала на весь разворот цитату Хелен Келлер:

Жизнь – это либо отчаянное приключение, либо ничто.

Слова «отчаянное приключение» я подчеркнула трижды.

Папа постучал в дверь и сразу открыл.

– У тебя всё в порядке?

Тут его взгляд упал на экран ноутбука и открытые там статьи.

– Я же смогу исследовать мир даже вслепую? – спросила я.

Папа сел за мой письменный стол и посмотрел на меня.

– Дух приключений будет жить в тебе всегда, Джонс. Ты быстрая, сильная, бесстрашная, и этого у тебя никто не отнимет. Ни рак, ни слепота.

– Но как я заберусь на Килиманджаро, если не буду ничего видеть перед собой? Я хочу всё делать сама и не просить никого о помощи.

– Ты можешь покорять вершины, посещать египетские пирамиды, ездить в Африку на сафари… И нет ничего плохого в том, чтобы полагаться на других. Всем иногда нужна поддержка. Но ты пока ни о чём не беспокойся. Мы будем сражаться за твоё зрение всей семьёй, а Кёрби просто так не сдаются.

Он крепко меня обнял – крепче обычного – и долго не отпускал.

– Выходи, как будешь готова, и обсудим варианты лечения. Не держи всё в себе, милая. Для ребёнка это очень тяжело. Да и для взрослого ничуть не легче.

– Ладно. Только сначала напишу Ави. Он переживает.

Папа ушёл, а я забралась под одеяло и лежала там, слушая раскаты далёкого грома и шум поездов. Обычно папа умел поднять мне настроение и подобрать нужные слова, но сейчас меня не покидали мрачные мысли и роились в голове подобно рассерженным пчёлам.

Может, я и смогу забраться на гору, но как буду любоваться пейзажами с её вершины?

Глава четырнадцатая

Август

В пятницу я, наверное, миллион раз за день проверил нашу переписку с Джонс. Всё ждал, когда она отправит мне сообщение. Её опять не было на уроках – очередная запись к врачу. Даже мисс Фэ за неё беспокоилась.

– Что такое, Ави? – спросила Лекси, когда я уже пришёл домой. – Ты как на иголках.

– Моя подруга Джонс ходила сегодня к врачу. У неё может быть рак в глазу.

Лекси отложила телефон.

– Ничего себе. Всё серьёзно?

– Да, очень. Она и так осталась без глаза, а если ещё и второй удалят, она больше ничего не будет видеть.

Планшет наконец звякнул, и я проверил сообщение.

Дж: Снова рак:(

Я не знал, как её взбодрить, поэтому отправил ей ряд грустных смайликов.

Дж: Ничего страшного, мы от него избавимся. Увидимся в школе в понедельник.

А: Ага.

Лекси подошла ко мне.

– Плохие новости?

– Да.

Она взъерошила мои волосы и крепко обняла. От неё пахло кокосовым шампунем.

– В последнее время слишком много плохих новостей.

* * *

На ужин мама заказала две пиццы – мясную и овощную. Папы не было, но я не стал спрашивать, где он. Без него дома как-то приятнее и спокойнее.

Мы с Арчером одновременно потянулись за последним куском овощной пиццы, но он меня опередил и сунул её в рот с очень довольным видом.

– Мм, какая вкуснятина, – протянул он, медленно жуя.

Может, всё-таки лучше быть единственным ребёнком в семье, как Джонс?

– Арчи, зачем ты вредничаешь? – спросила Лекси. – Ави и так сегодня тяжело. Его подруга Джонс серьёзно больна.

– Как так? – ахнула мама.

– У неё нашли рак в глазу, когда она была ещё совсем маленькая, – объяснил я. – Тогда от него удалось избавиться, но он вернулся – уже в другом глазу. Теперь снова попытаются лечить.

– Мы можем что-то для неё сделать? Испечь мою